Кот Басё Светлана Лаврентьева

Гениальный игрок ловит слово, как мяч, на лету,
Зная стиль и подачу крученых и резаных строчек.
Если я отойду, ты сыграешь в мою пустоту.
Но мы все еще здесь — это нас отличает от прочих.
Корт, конечно, из карт, где расставлены точки столиц,
Адреса неприсутствия /стоит ли это отметить?/
Я умею поймать твое слово у самой земли
И отправить тебе за секунду до собственной смерти.
На трибунах за нас не болеют, но больше — горят,
На спасение им мы давно не оставили шанса.
Твоих бывших зовут именами, которыми я Окрещу своих будущих, если решу отдышаться.
Мы удержим удар, за которым уже не нужны
Оправдания /кто говорит за секунду до взлета?/
Наш небесный судья, назначающий дни тишины,
… показать весь текст …

Когда в первый раз разжимают пальцы, зажмуриваясь, от боли готовятся задохнуться, перебирают внутри все эти «я не могу без тебя», «ты забрал половину сердца», не спеши говорить им, позволь им полностью окунуться в эту силлабо-тонику, в это скерцо. Позволь им рваться за собственным пульсом, метаться да изводиться, позволь им каждому миллиметру сопротивляться, чтобы после того, как ладонь опустеет, освободится, вдоволь поудивляться. Вот нет больше их, сплетенных, связанных воедино, нет больше всех этих «я-тебя-чувствую-через-кожу». Как будто ничего не происходило, остыло и не тревожит. Есть какая-то грань, за которой все это кажется неуместным: «будьте любезны, сделайте одолженье».
А потом кто-то первым выходит из-под ареста, досрочно освобожденный от продолженья.

Нам бы знать, на каких языках говорили здесь до того, как монахи узнали благую весть, до того, как перессорились племена, до того, как вода холмы подняла со дна. Нам бы знать, что хранят под корнями леса вокруг, вековые сосны — цепкая хватка рук за большое небо в маленьких облаках, за любого, кто приходит издалека. У лосиных лежанок следы по тропе стучат, мать-земля в траве укрывает своих зайчат, ворон ждёт грозу и чертит крылом круги, и любой, кто приходит, становится здесь другим.
Если хочешь понять эту сказку — тебе сюда. Люди врали себе и придумали города, укрепили берег да навели мосты, но никак не изжили зияющей пустоты.
Лес растёт вне времени, как в него ни войди, он роняет жёлуди точно в дыру в груди, и такое крепкое дерево зреет там, что уходит твоя извечная пустота. Ты становишься частью, счастьем, лесным огнём, и отныне душой всегда обитаешь в нём, разбираешь наречия зверя, земли, реки.

Вспоминаешь ледниковые языки.

Это, верно, черт начинает счет,
Перекрестьем гор разделяя нас.
Мы с тобой действительно ни при чем.
Двое суток врозь — такова цена.
Двое суток без. Понимаешь, бес?
Не сойти с ума, не найти покой.
Потому что там, за горами, лес.
Этот лес действительно далеко.
А за лесом даль, синева листа,
Корабли идут, не боятся волн.
Там и ночь светла, только ты устал,
И тебя не радует ничего.
Столько звезд вокруг — даже ветер стих,
Словно мир вот-вот остановит бег…
… показать весь текст …

Ты только представь: я буду ее любить —
ее, что сумеет услышать меня весной.
Снег исчезает, как будто снимают бинт,
земля проступает, и тает последний слой,
и в воздухе влага — дыхание, словно пар,
выходит из почвы, клубится среди ветвей…
Ты только представь: весна — это время пар.
Весна — это время черных котов и ведьм.
Весна — это время отчаянных, время «Ч»,
священное время прошедших путем зимы.
Ты только представь: не будет привычных черт,
и каждое слово отныне меняет смысл.

Ты только представь: весна отдается мне, и ветер приносит песни издалека,
… показать весь текст …

Никто ничего не отнял —
Мне сладостно, что мы врозь!
Целую Вас через сотни
Разъединяющих верст.

Марина. Цветаева

Они связаны швартовым в один портовый безымянный город, спрятанный в полумгле. В этом городе давно ничего святого не осталось, кроме кладбища кораблей. Здесь суда приют находят, ложась на отмель, их оплакивают волны за рубежом. Оказалось, что никто ничего не отнял, и от этого безвыходно хорошо. Каждый раз, встречаясь взглядами у причала, начиная путь к погасшему маяку, он все думает…
… показать весь текст …

И ты снишься мне, с именем, полным силы, а вокруг до срока не тает лед. Ты пока ни о чем меня не спросила, потому что ничто тебя не берет, но уже плетут шерстяные нити на запястьях наших узоры дней… Если кто-то попробует объяснить нам, расскажи ему, что нас просто нет. Мы еще создаемся, подобно рунам, выходящим с ладоней седых богов, мы кармин и охра, багряный, бурый, в очертаниях леса и облаков, ветер яростный, явственный след на глине, отражение в зеркале золотом… Если кто-то попробует запретить мне, расскажи, что случиться должно потом. Как мы выйдем на волю в верховьях снега, изумленные сходством своих дорог, мы, уставшие от тишины и бега сквозь нее к перекрестку времен и строк, разобьемся на тысячи совпадений и узнаем друг друга в самих себе… Это будет камень на дне недели, на котором мы остановим бег.

Я спрошу тебя — хрипло, сдержав рычанье, каждый звук предсердием разогрев, я спрошу, о чем мы с тобой молчали, никогда не встретившись в декабре.

Каждое утро субботы я прихожу работать в кофейню у дома. Прихожу очень рано, к открытию, и примерно час — до того, как по-настоящему проснется город — у нас в этой кофейне своя атмосфера. Девочки-официантки, поименно знающие таких же ранних гостей, не стесняющиеся при нас бегать, шутить, готовиться к рабочему дню. Три неизменно занятых столика — два у окна и мой в углу, пожилая дама с чашечкой американо, мужчина с ноутбуком, иногда присоединяется кто-то из туристов — прощальный завтрак перед дор…
… показать весь текст …

Когда ты возвращаешься домой, когда ты возвращаешься домой, когда ты возвращаешься домой — мы будем ждать, мы вымоем посуду, мы чистое наденем и цветы, сиреневые-желтые цветы, которые ты любишь, любишь, ты ведь любишь нас? А за любовь не судят. Сама подумай — разве хорошо, когда искал везде и не нашёл, когда квартира — каменный мешок, и мы на дне болтаемся стихами. Ты приходи, ищи и доставай, ругай кота, сгоняя со стола, и чайник ставь, и говори слова — без слов, ты знаешь, нежность затихает. Как будто был здоров и занемог, как будто мир вокруг — глухонемой, когда ты возвращаешься домой? Где шаг, и смех, и голос твой знакомый? Мы будем ждать, мы наведём уют и музыку любимую твою.
Нам эти расстояния дают, как памятку, что было по-другому.

Да, так проще, удобней, спокойнее по ночам, нет ни лишних вопросов, ни маятника в висках. Знаешь, если однажды вовремя замолчать, то потом не придется жалеть о своих словах, знаешь, если однажды вовремя отойти, то потом не придется думать, куда бежать…
Жизнь для истины выбрала самый простой мотив — ля мажор, безусловно, бери его, так держать…
Да, так проще, удобней, спокойнее, наконец, старый Ошо об этом давно написал тома…
Ты же веришь мне, милый? Веришь мне? Молодец…

Это правда единственный шанс не сойти с ума.