Ирина Маулер

Чашка кофе на столе, в небе радуга ночная,
ты забудешь обо мне, ты меня в толпе узнаешь.
Через сотни лет и два дня увидишь снова —
это будет для тебя возвращение к основам.
А знаешь, я длинные годы нанизываю на спицы,
клубок из дождей и листьев, клубок из любви и слова.
А знаешь, свяжу я новый тебе на прощанье свитер,
и будешь свободной птицей лететь ты за мною снова.
Чашка кофе на столе, за окном страна другая.
То, что было в январе, я сама ещё не знаю.
То, что было в октябре, я на память заучила.
Не забуду о тебе потому, что так случилось.

О том, что нам не суждено на этом круге,
кричали сосны, и в окно бил ветер с юга.
И чайки склокою морской, и дождь случайный,
и чай, не тронутый тобой, — как соучастник
невстреч — дымился на столе в чужой квартире.
И кто-то говорил тебе: «Послушай, милый» , —
не зная, что последний круг сегодня замкнут…
Я сохраню твоё кольцо до завтра.

По Парижу жёлтый цвет — бабочкой под крышами,
и гуляет босиком дождь по Фонтенбло.
Про тебя и про меня ничего не слышал он,
а услышал бы — спросил, — что нам до него?
Я сказала бы, что жду чуда непременного,
что другие страны мне не смогли помочь,
и призналась бы в любви к Сене, что по венам тут
неизменно движется в танце день и ночь.
Здесь дворцы по улицам — белой лентой праздничной,
и глаза прохожего радостью полны,
знаю я уже, что жизнь не бывает разною,
на неё по-разному просто смотрим мы.
Над домами белый цвет вьётся белой ватою.
И хотя по-русски ты плохо говоришь,
… показать весь текст …

И хотя мы с тобой не близки, и твоей не касаюсь руки,
и хотя только голоса нить не привязывать может — роднить.
Ты — родник, где живая вода, я к тебе прихожу иногда
ненадолго на краешек дня, потому что ты любишь меня.

Только море и небо. а мне — только спина к спине.
И за что мне судьба дала за спиной целых два крыла?
А так хочется — мир да лад, чтобы милый мне был бы рад,
чтобы близко щека к щеке и чтобы облако невдалеке.
Чтоб шоколадный шёлк мне, как модное платье, шёл,
чтобы нежность на две руки, чтобы сердце на две реки.
Только море и небо, а мне, чтобы спина к спине,
для чего же судьба дала непокорные два крыла.
Время летнее, время влажное. По стене колокольчик вьётся.
Ты не думай, что я бумажная, ты послушай, как сердце бьётся.

Просто осень — листья летят на юг.
Люди сидят под обычным зонтом Вселенной.
Снова по новой велосипедный круг
вставлен в часы, чтобы крутилось время.

Катится, катится времени колесо.
Ты не спеши — за ним не успеть, не вымыть,
что остаётся — на пальце твоё кольцо,
ты подарил, ну, а мне его теперь горечь выпить.

Падали листья в прошлом уже сентябре.
Бабочка села на розу — такая картинка.
Всё это было на память оставлено мне.
Лучше забыть — но перед глазами снимок.
… показать весь текст …

Отпущу печаль я за чайкою, у начала дня — небо — чистый лён,
я твою любовь выхожу встречать — знаю точно я: ты в меня влюблён.
Знаю, ночи нам на двоих — длинней, а слова твои — нет платка теплей,
а рука твоя — крепче ясеня, а в глазах твоих — утро ясное.
Отпущу печаль я за чайкою, в середине дня тучи — точками.
Я свою любовь не хожу встречать, письма от тебя — все несрочные.
Ночи не с тобой, чай не на двоих, от твоих речей голова болит,
и слова твои душно-сладкие перестали быть шоколадными.
Для чего ж печаль не кончается, не летится ей, не качается,
и тебя забыть не случается. Не тебя забыть — шоколадный мёд,
что слова твои, обещания не сбываются, зря прощала их,
я верну тебе на прощание слов твоих шоколадный… лёд.

Волненье, случайность
на части, на малость,
на милость строки, наудачу
слова то возносят над жизни площадкой,
то падают в ноги, ругаясь площадно,
то просят доверья, то просят пощады —
слова, — вас прощаю.
Вы — первая помощь, вы воздух вокзальный,
вы спица вязальная снов — нанизали
пустыню и север, карету и шарик
воздушный — как душно без вас мне,
как страшно ночами.
За то, что — неважно, жара или холод,
за то, что за временем вечным походом —
… показать весь текст …

Только снег, и больше ничего, снег и ели.
Замели следы твои давно две метели.
Две метели ленточкой легли, не связали,
за мою любовь меня они наказали.
Ты иди, не оглянись назад, не узнаешь.
Тает снег, слезинкой на глазах замерзая.
На еловых лапах тишина тишиною.
Не тебе записана была я женою.
Только снег, и больше ничего, снег и ели.
Замели следы твои давно две метели.