Ирина Маулер

Ночь, Париж, суета и платаны, балерины Дега на пуантах,
стройность вытянутых длинных ножек в зеркалах отражения множат.
Ножик — вжик, и нарезом хрустальным роза белая в белом стакане,
и стаккато машин на рассвете, и окно прямо в улицу эту.
По-французски любовь и причастье, и улыбка по-русски — на счастье, —
эти части вчера и сегодня мне Париж опускает в ладони.
И в бокале шампанское тает, фонари, как цветы, отцветают,
и на жадных губах расставанье, не прощаюсь, Париж, — до свиданья!
А глаза у Парижа синие, и похожи Париж с Россиею,
тополиный пух в небо падает, и кружится вода под палубой.
И глаза у Парижа летние, и летают платанов ветки в них,
и над Сеною, и над парками здесь не ходят — летают парами.

Что такое время — бремя? Или колокольчик цвета синего?
Что это — восходишь по ступенькам или на ветру листом осиновым.
Сумма дней подобна неизбежности, умножая скорби и печали,
или это море пахнет нежностью, нежностью и солью в крике чаек?
Вся ладонь дорогами прописана. Что начерчено — песок ли, камни?
Время — это путь, ведущий к истине, или это выигрыш случайный?..

На ножке белой прыгает волна по морю Красному в отличном настроении,
строение ноги, как построение седьмого дня от мира сотворения,
и розовые горы оперением — штрихи к портрету этого мгновения,
сегодня, значит, есть успокоение всем городам, дорожному движению,
унынию, депрессиям, волнению — на ножке белой кружится волна,
она в отличном настроении.

Я бы вызвала вас на дуэль —
серый человек в пальто из плюша.
На душе у вас плоско и душно,
солнце не светит — ему не нужно
видеть грязные лужи,
нудные дни и дела невежественные,
за вашим окном незабудки не голубые —
бежевые.
Пустое чтение газет несвежих,
ваши руки лодочкой к себе
любимому,
глаза не могут в глаза —
только вниз и мимо,
ваши слова липучкой грязною
… показать весь текст …

А чья вина, что здесь война, а мы заложники у дня и ночи?
А чья вина, что жизнь — одна и каждой клеткой счастья хочет.
Нельзя, ты скажешь мне, беги от этой мысли, этой муки.
Лист клёна делает круги и тихо падает мне в руки.
Вчера, сегодня, лист, другой, он жёсткий, жадной силы полон,
он, вопреки всему, живой солдат пустого небосклона.
Здесь всё чему-то вопреки: земля — воде, гора — обрыву,
и русло высохшей реки взрывается волной ревнивой.
Внезапно ночь меняет день, внезапны злоба и участье,
здесь у ведущих в небо стен вчерашний грешник ищет счастья.
Здесь каждый знает — надо жить сегодня, жадно день глотая,
и без конца благодарить того, кто эту жизнь спасает.
Здесь зыбко всё — всё навсегда: цена любви, цена участью,
и жизни низкая цена утраивает цену счастья.

Я не знала, что щёки горят от стыда, я в глаза посмотрела тебе — как всегда,
улыбнулась, пожала плечами сожаления без и печали,
я тебе вдохновенно врала о любви, а ты гладил пунцовые щёки мои
и молчал, уходя, но у двери еле слышно сказал: «Я не верю…»

Счастье, когда части будущего в лего дня —
лесом, озером, музыкой, бегущей по нотам,
дна не видно — бездонное будущее.
На мизинце — капелькой радуги,
капелькой радости невиданной, видимой —
сегодня, сейчас,
хоть на секунду, минуту, час…

Бывают минуты мнимые — их ливнями моет.
Минуты бывают длинными — одуванчиками через поле.
Липовые минуты — запах мёда,
бабочкой-однодневкой, «нет» вместо «да»,
в апельсиновой клетке — не поётся соловью, не дышится,
минутка к минутке — тысячи,
сплетутся черёмухой, чертополохом, холодный бок к горячему боку,
бок о бок — добрые, злые — любые минутки, любые…
Забытые, брошенные — в прошлое,
желанные в будущем — будут ещё.
Самые стоящие и настоящие — стойте рядышком.

Я — снежинка и в танце кружу, я себе на любовь ворожу,
я тебе о себе расскажу, растревожу тебя, разбужу.
Я — узор на морозном окне, листик клёна в осеннем огне,
красной розы горячий овал, губы женщин, что ты целовал.
А мои губы — дрожат, а в душе — холод зажат,
я тебе — нежность души, а тебе — лишь разрешить.
На лице — капля дождя, не тебе — нежность моя,
за окном — просто зима одевает в шубы дома.

Бумажный кораблик на пляже восточного моря —
такая история здесь в бесконечном просторе!
Случайные речи, и речки уже мелководны,
а море зовёт, и как манят восточные волны!
И сделано дело, и куплены в небо билеты.
Бумажный кораблик впервые в восточное лето
одет по погоде, но слишком белеет бумага,
и скоро надежды, как листья осенние лягут.
Бумажный кораблик на пляже восточного моря,
и только во сне он становится главным героем,
а как бы хотелось, чтоб чайки над морем кричали
и девушек бёдра волну за кормою качали.
Отважный кораблик, к чему утомленье и стрессы?
Не лучше ль остаться у речки бумажным повесой?
… показать весь текст …