Ирина Маулер

А ночи не наши, минуты не в счёт,
и время не вместе сквозь пальцы течёт,
покорна, тиха — это точно не я,
не я — это дом твой, соседи, друзья.
Не я — это прочный, налаженный быт,
и ты не моими обедами сыт.
Обидами — может быть, я не со зла,
а просто за то, что не хочешь узнать
меня, — ты прислушайся, это душа
моя очень хочет с твоею дышать.

Как непохожи мы с тобой — всегда в ответ
ты выбираешь голубой, я — красный цвет.
Люблю, когда идут дожди, ты ждёшь зимы.
Язык один, но говорим о разном мы.
Я крашу волосы и день, как захочу.
Я женщина: хочу — иду, хочу — лечу.
Могу из слов тебе скроить любой сюжет.
Могу приталить, распустить, свести на нет.
Да, я вольна в своих делах, колдую я,
пока ты делишь на двоих желания.
Смотри, река, и к ней бегут ручьи.
К руке рука, и в небе радуга — молчи…

Спокойная тихая заводь, у моря у синего завтрак.
Прогулка от сада до сада, и большего вроде не надо.
Спокойное солнце апреля, и лето ещё за горами,
ещё ни о чём не жалеет трава под босыми ногами.
Ещё на часах воскресенье, души и начала недели,
и слышится райское пенье в случайно услышанной трели.
И кажется, кажется, будет всегда это счастье земное,
и солнце в глазах незабудок согласно кивнёт головою.
А знаешь, возьму и поверю, меня не накажешь за это,
и будут деревья за дверью стучаться ко мне до рассвета.
И будет лежать на ладони спокойное тихое море.
Тебе я поверю сегодня. А завтра,. а завтра — посмотрим.

Лепестком атласным в руке — роза красная на стебельке,
и похожа она на дом — вот бы жить в таком день за днём.
Чтоб на завтрак — бокал росы, чтобы день на руках носил,
чтоб нырять в этот дом пчелой, добывая там мёд земной.
Чтобы радость в дому — всегда, чтоб над домом — моя звезда,
чтоб качал на ветру гамак — только так, только, только так.

Пожелтел подорожник, вот и время расстаться.
С каждым днём невозможней нам друг друга касаться.
И слова — как удары, с каждым днём — недостойней,
мы — счастливая пара только для посторонних.
Что с тобою похожи, видно, мне показалось.
Ты — случайный прохожий у чужого вокзала.
И разбитою чашей отсчёт уже начат,
расставанием нашим рассвет обозначен.
Отчего же дрожит напряжённая нить?
Ведь давно перестали мы друг друга любить…

Тебе, тому, кому слова пишу я в месяце июле,
тебе, которого ждала, тебе, которого люблю я.
Слова — их почерк невесом, их шаг изменчив и опасен,
сегодня, кажется, спасён, а завтра пламенем охвачен.
Словам не верю — говори, что без меня ноябрь в апреле.
Хоть сотни раз их повтори, таким словам я не поверю.
Ты тайны слов других открой, они восходят по ступеням,
они похожи на прибой, и пахнет ими куст сирени.
Из слов таких налей вино, ты говори и я услышу,
что без меня давным-давно ты не живёшь, а просто дышишь.
Что болен жадностью любви, и это вовсе не беспечность,
что руки нежные мои готов держать в своих ты вечность.
А я готова согревать тебя любовью, как одеждой,
мне больше нечего отдать, вот только веру и надежду.

Что я могу — петь и любить. Что же ещё? Верить и ждать,
рядом с тобой птицей кружить, вместе с тобой ветром молчать.
Что можешь ты? Мне расскажи, где до сих пор ты воевал?
Чьи рубежи, чьи миражи ты за свою жизнь принимал?
Что я хочу? Мне не гадать. Солнечный луч на потолке.
Вместе с тобой утро встречать, утро встречать рукою к руке.
Хочешь ли ты птицей кружить? Хочешь ли ты ветром молчать
вместе со мной? Ты расскажи или молчи, не отвечай.

Спасибо за то, что есть, спасибо за тонкость души,
за то, что могу я сметь любить и писать стихи.
За то, что пух тополей летит к твоему окну,
за то, что хочу я петь только тебе одному.
За голос, полный любви, за веру в меня всегда,
за то, что твои корабли в мои плывут города.
За то, что в твоём окне горит свет и день, и ночь,
спасибо за то, что мне всегда ты готов помочь.
А я напишу тебе в этой морской тиши:
«Спасибо за то, что есть ты, мой близнец души».

За то, что ты пришёл ко мне, за то, что я принять готова,
за то, что в этой тишине твоё дыханье метрономом
стучит, — так капает капель неизлечимостью участья.
Тебе навстречу встречи дверь открою — проходи, участник
моей небесной тишины, и длинной улицы с изгибом,
и всепрощающей луны над этим неизменным миром.
И этой мерой будет миг, когда строка, как ночь, бездонна
и у дверей мечта стоит голодной псиною бездомной.
Но ты входи, тебя ждала и свет включила, чтобы светел
был абрис твоего лица — единственного на планете.
За то, что ты пришёл ко мне, за то, что я принять готова,
за то, что в этой тишине твоё дыханье слышу снова.

Не приходи ко мне на час во сне, не обещай — нам вместе не с тобою,
в бутылке хризантемы на окне мне говорят не о твоей любви.
Но ты со мной разгадываешь дни, их чёрточки, морщинки, их причуды,
не мы с тобой под звёздами — они не нам с тобою обещают чудо.

Не на тебя, безвинного, грехи свои я ежедневно, ежечасно
не складываю, веточкой ольхи не глажу, от тебя не жду участья.
Не приходи ко мне на час, не верь, что вместе нам записано судьбою, —
ты позвони, и я не только дверь, я сердце распахну перед тобою.

А дни идут послушно и легко, их поступь равнодушна и жестока,
ты так же безнадёжно далеко, а рядом безнадежно близко кто-то.
Не ты герой сегодняшнего дня, не ты со мной решаешь ребус сложный,
тогда зачем во сне зовёшь меня, когда с тобою встреча невозможна.