Ирина Маулер

Когда звучала музыка в саду нетерпеливо август тряс осину,
которая прижалась телом длинным к скворечнику, и было всё едино,
и только яблоки срывались на ветру. Носились по двору сухие листья,
над ними поработал август кистью — и клавиши в диезах и кудрях,
завитых Моцартом, Бетховеном и Б-гом, ложились укрощенно и полого
мальчишке-пианисту прямо в ноги, и стрелки замирали на часах.

Женское осторожное счастье — на стене часы — часы участья, чистая скатерть, глаза в глаза, на небе синяя бирюза, золотая цепочка заката. На запястье — подарок любимого — женское счастье.

Отпускаю тебе грехи и себе отпускаю.
Посылаю тебе стихи перелётною стаей.
Посылаю тебе слова телефонною строчкой.
Мы знакомы с тобой едва ли не вечность, — точно.
Расскажу, как шумит вода, как играет скрипка.
Научу тебя словом «да» исправлять ошибки.
Не болею уже тобой, не болезнь — отрада.
Мне награда — самой собой быть с тобою рядом.
На облачной изнанке дня изнывает вечер,
август вновь обманул меня — не назначил встречу.
Рукавами твоей реки обнимаешь — здравствуй!
Королевой твоей строки я вхожу на царство.

Ненужных слов не говори — зачем слова?
Листом осенним грусть парит в твоих глазах.
Сегодня осени рассвет — зачем молчал ты столько лет?
И плачут капли в тишине ответом мне.
Ведь это осени письмо, ты написал его давно,
а ветер веткою в окно стучит — поверь.
Все линии твоей руки — не нас роднят,
и родники твоей реки — не для меня.
Не для меня дыханье дня и лунный свет не для меня,
осенний дождь ответом мне. И плачут капли в тишине,
и ветер веткою в окно… Нам вместе быть не суждено —
дней чёрно-белое кино пришло.

Заплету в косу капельку-росу, на рассвете роса — слезою.
Сквозь неё видна не моя вина, не твоя вина — обоих.
… Как слова вольны, как крыло волны — и как больно их слушать.
… Я тебя прошу, не скажи про ту, что меня красивей и лучше.
На дворе темно, ты ушёл давно, на закате роса — слезою.
Сквозь неё видна не моя вина, не твоя вина — обоих.

Невозможно, протяжно, торжественно зеленеет трава на лугу.
И в костеле играет божественно бледный Б-г на чужом берегу.
У него голубые ресницы, он рисует круги по воде,
и органная музыка Листа босиком прямо в душу к тебе.
Лето лечит дождём и берёзою, у заката салатовый вкус,
и сладчайшей мякотью розовой воздух тает во рту, как арбуз.
Лето лечится каплями хвойными, принимает массажи и ванны,
и по парку гуляет, довольное, вместе с местными пани и панами.

Дождём неизмеримо мокрым, срывающимся за страницей,
тебе, покорному и робкому. я, знаю, долго буду сниться.
Не скроешься за день обыденный, не спрячешься за день вчерашний.
Тебе — не помнящему имени других, — меня забыть не завтра.
Меня, незваную, непрошенную, обыденную и простую,
меня нежданную, не брошенную, меня — любую.
Обрывком дня, опять и снова осенней стаей —
я возвращаю тебе слово, что мне оставил.
Дождём неизмеримо мокрым дня не измерить.
Когда-нибудь за этим словом закроешь двери.
Тебе, покорному, беспечному, там, за страницей, —
не ночи напролёт — вечность я буду сниться.

А может просто ты не хочешь узнать, что где-то за порогом
крадётся осень, ты хохочешь, а ждать совсем уже немного.
А может, просто ты не хочешь поверить, что бывает серым
день, он тебя собой морочит, чтоб реже в зеркало смотрела.

Но ты поверь в себя, пока рука твоя полна ещё волненья
и жизни длинная строка спешит расставить ударенья.
И пусть уже твоё лицо значительно своей улыбкой,
дождливой осени кольцо ты примеряешь по ошибке.

А может, просто ты забыла закрыть окно своё случайно,
и комнату твою залило дождём несбывшихся желаний.
А может, просто знать не хочешь, что за весной приходит лето,
но даже если ты хохочешь — не изменить порядок этот.

Разминуться во времени, развернуться,
растянуться на времени, как на пляже,
подтянуться на времени, дотянуться
и исправить ошибки на шаге каждом.
И качнуться на времени, как очнуться,
и качелями снова наверх, словно
дотянуться до времени, обмануться
и по новой начать этот день снова.

Что может быть между нами?
Пальцев сплетение, дыхания цунами,
строчки, разбросанные по комнате,
кошки любимые на пушистом коврике,
тишина, в которой ничего не надо,
два в бесконечности пересечённые взгляда.
Моя правда — твои многоточия,
рифмы время от времени неточные,
к моей вопросительной речи — прямой ответ…
Может, расстанемся, пока между нами ничего нет?