Наталья Нечаянная

мы идем. зима, но тепло и лужи.
снег в полете тает — и дождь противный.
ты заметь — всё сделано неуклюже.
но вообще-то — очень себе красиво.
мы идем — бесцельно — и что такого?
(кормим хлебом птиц и чужую псину)
ты заметь — всё сделано бестолково.
и спасибо, господи.
и — спасибо.

© Н. Нечаянная

Я, как псина, скулю и жалуюсь. Тычусь носом в углы и щелочки. «Покормите меня, пожалуйста». «Поиграйте со мной, ещё лучше».

Нет, проблемы щенячьи, детские, никакой в них вселенской важности. Что я маюсь, такая дерзкая. Лапы целы, и нос — во влажности.

Что за дурь — сочинять оказии, вешать хвост и ползти по стеночке? Ну, гуляет хозяин в Азии с неприятной какой-то девочкой. Ну, подумаешь, катастрофище. Неожиданность и негаданность. Он прекрасен дразняще, колюще. Не влюбиться тут — гадость гадост…
… показать весь текст …

Тут что имеешь толком не потерять
Все восстановят. От красоты до нимбов.
Ибо покой не терпит незаменимых.
Мир же спокоен — значит, дублёров в ряд.

Возобновимы — честь, телефон, ключи.
Доводов можно сотню, но вряд ли — легче,
Если меняешь тех, кто тебя лечил
На одного, умеющего калечить.

Ты представь: вот так ломиться в чужие двери,
приходить в дома, жилища, по крайне мере.
А потом понять, что в них ничего нет, кроме
тех дверей. Заметь, вообще н-и-ч-е-г-о. Фанера,
а за ней бездыханный край, неживая зона…
Пустота, пустота, лишь одна пустота — до неба.
Пустота и сплошная, голая Оборона.

без «дома» становишься хрупок, бледен и холоден — словно лёд…
и Господь, вдруг становится — очень занят…

И чтобы день за днем, из года в год,
во все часы/радости/ и злобы…
мечтая и / борясь /, сбегая от проблем / долгов / обязанностей… чтобы
смеясь / женясь / сгорая от стыда…
в жару/мороз/ и в самый жуткий ливень…
Ты был меня Всецело и Всегда…
значительно/ мучительно/- Счастливей!

Не осторожничай, выйдет боком.
Пробуй, испытывай, докажи им.
Всё, что даётся, даётся Богом.
Не отнимается даже жизнью.

Не осторожничай. В малом, многом.
Пробуй! Трусливый уже увечен.
Всё, что даётся, даётся Богом.
Правда, в аренду… до скорой смерти.

время наливается, спеет, зреет:
хоть его текстура пока что та же.
Серый, мы вообще-то не стали злее,
просто, очевидно: мы стали старше:
вот уже прорезался (голос? голод?),
вот уже малы и д (т)ела, и вещи.
как мы отрицаем наш малый город,
так нас отрицает большая вечность:
гонит от себя по прямой, навылет,
словно боль от женщины после родов,
кто же мы, Сереженька, рядовые
я-тебя-не-помню-не-знаю фронта,
лишние для неба, земли, погоды,
времени, упавшего спелой сливой.
… показать весь текст …

тяжело не мне, а Жар-птице в клетке. Я ведь так, воробушек без кормушки… держит меня на мушке- это чувство, будто бы виновата, непонятно в чем, но ведь в нехорошем. Так приходит к брошенным детям папа, понимая, что не прощен, не прошен… Это- стыдно и сложно, трудно… Будто ты — делим, будто ты — остаток…, а я так- лишь Воробушек- без кормушки…

И когда трясёт и знобит — колбасит, когда сутки плачется не о чем-то, я иду к щенку, он чихает басом, хоть похож на плюшевого мышонка. И ему уместней пищать и ёрзать, воровать забытый кусочек сыра, но родился псом, значит, будь серьёзным, сторожи подъезд, где светло, но сыро.
«Слышишь, Бася, это уже не гонка. Это стоп-игра. «Тише едешь — выйди». Им на свадьбе, Бася, кричали: «Горько!», им на свадьбе — «Горько!», мне дома — выть бы. То не осень, Бася, октябрь весел (он красивый, светлый, лучистый…
… показать весь текст …