Многие лингвисты замечают: главная беда сейчас — это не орфографические ошибки и не путаница в ударениях, это лишние запятые. В прошлом году это подтвердила и акция «Тотальный диктант», где самыми распространенными ошибками были именно запятые «сверх нормы» в самых неожиданных местах. Давайте разбираться, где нужно ставить запятые, а где все-таки не стоит.

1. «Дорогой (,) Иван Иванович!»

Этот образец обращения к собеседнику есть в коллекции главного редактора «Грамоты.ру» Владимира Пахомова. О…
… показать весь текст …

Незавидная перспектива —
Быть истёртою в порошок.
После женского коллектива
И в чистилище хорошо!
На картинках видали бестий?
С них стекала густая слизь.
Если тётки слетелись вместе,
Значит бестии расползлись.
Тётка в сущности тише мыши,
Всё Окей! 36 и 6.
Но в количестве две и свыше
Начинается просто жесть!
Точно где-то сидит зараза —
Первобытная сволота…
… показать весь текст …

… в парке в час безветренный вечерний, не спеша люблю одна гулять.
но сейчас, почувствовав смятенье, я остановилась дрожь унять.
завертелась подо мной планета и внутри рассыпались миры,
как знакома мне походка эта! профиль дерзкий, светлые вихры.
… этот взгляд насмешливый и цепкий, губы, плечи, шрамик у щеки.
нас тогда судьба связала крепко, затянув потуже узелки.
кто же знал, что громкое «навечно» для тебя всего лишь звук пустой.
ты шагнул приветливо навстречу, от волненья будто сам не свой.
… посмотрел робея и с надеждой — я такая хрупкая на вид,
но внутри меня стальные стержни от предательств, боли и обид.
там, во мне, арктические зимы, сердце скованное толщей льда.
я усвоила — не предают любимых, ни за что, нигде и никогда.
… и от драм неискренних и мнимых я устала. не хочу проблем.
честно? мне пройти хотелось мимо, жаль, тропинка узкая совсем.

Радость горячей волною, нет-нет, да подкатит.
Вспыхнет румянцем и тут же отхлынет с лица.
Тихо сияя глазами, с утра баба Катя
Будто сама не своя. Достаёт без конца

Ложку из тумбы разбитой. Достанет — положит
В старую чашку с надтреснутым краем. Иль вдруг
В пальцах сожмёт эту ложку (так крепко — до дрожи!),
Грея её, как живую, теплом своих рук.

Ложка и впрямь хороша: серебро высшей пробы,
На черенке гравировка изящным витком.
…Жаль только, сын торопился и мало здесь пОбыл,
Чаю- и то не попИ…
… показать весь текст …

А если ты слегка поднимешь ткань, чтоб заглянуть в изнанку мирозданья, то вдруг увидишь новыми глазами, что дух прочней, чем камень или сталь. Что все врачи, поэты и шуты родятся вновь — теперь уже котами, что каждый пес на самом деле — ангел, и Бог всегда ответит на призыв. Что Он хранит бездомных и детей, бродящих ночью в темных подворотнях… Что Смерть снимает шарф в кафе напротив и ждет, когда ей принесут чизкейк.

Лис устал ждать чужих никогда не взрослеющих принцев,
он открыл магазин, там торгуют вином и корицей,
лис читает стихи, он объездил, наверно, полмира…
И уже ничего, не зовет, не болит — отпустило.
Да, из всех горожан Лис, пожалуй, достойнейший житель,
с ним любая красотка мечтала бы жить — или выпить.
Наш Лис знает секрет, и поэтому самый везучий —
его больше НИ-КТО, НИ-КОГ-ДА, НИ ЗА ЧТО не приручит.

Ты думал, Бог к тебе суров и глух,
Тогда как Он незыблем и понятен,
Писать стихи — страшнейшее проклятье,
Но хуже только не читать их вслух.

Ты не подумай, что я тут скучаю, и без тебя хватает мне проблем: на старой кухне закипает чайник, а в кресле рядом спит Безухов Пьер. Саванна Лин шлет свой привет солдату, сам Дон Хозе дерется за Кармен, и сладкий чай горчит вчерашним латте, а в остальном… Почти без перемен. Ты не подумай, что я тут скучаю, мне пары кошек хватит для проблем.
Но если вдруг зайдешь на чашку чая, то лучше уж останься… насовсем.

Читай меня. До корки, между строк, на ощупь, по губам и в каждом взгляде… Сентябрь, вдруг присмирев, лежит у ног, как будто осень — пара цифр в тетради. Читай меня. Чуть громче, чуть быстрей, мы никогда не будем так же близко — ты в шуме улиц, бликах фонарей, задержках электричек и таксистов. Читай меня, как будто в первый раз, слегка смущаясь, нежно и неловко, в субботних снах, морщинках возле глаз…
Чтоб, дочитав, швырнуть к другим на полку.

Когда ты наконец закончишь плакать, все будет вновь привычным и простым, и утро, как всегда, придет некстати к еще горячим, сонным и босым. Вода из крана не устанет капать, собаки — лаять, ветер -разносить, и где-то заиграет «Do you like it», чтоб вдруг затихнуть через полстроки. Часам придется снова ошибаться, а поездам — по-прежнему ходить, и мир предложит уйму разных шансов чтоб пылко бросить: «Быть или не быть». И только два соседа по палате останутся печальны и тихи, когда Он призовет тебя к расплате за все твои хорошие стихи.