Дождик тумкает по крыше, мышь шуршит на чердаке.
Человек из дома вышел с пёсиком на поводке.
Впереди него канава, сверху — небо, как бетон.
Зонтик слева, пёсик справа, а посередине — он.
И бредут куда-то в стужу — то ли ветер, то ли снег —
Песик хочет строго в лужу, зонтик хочет строго вверх.
Только это ж невозможно, невозможно же никак!..
Человек, немного ёжась, держит всех в своих руках.

она бы сумела любые взять рубежи, взлететь до небес и нырнуть до любого дна, она за него отдала бы, конечно, жизнь, но только ему её жизнь была не нужна,

но только ему её жизнь была ни к чему, он просто уже увидел предел, порог. она бы хотела себя посвятить ему, а он ничего не хотел уже, и не мог.

и тут не стоит вопроса отдать иль взять, кто жертва, а кто стрелок, и откуда старт, а просто уже болят от всего глаза, и если глаза закрыть, всё равно болят,

и если не замечать, как проходят дни, тебя всё равно поймают в один из дней, и если слова забыть, всё равно они взрываются и грохочут на глубине,

и нет уже днём покоя и ночью сна, и тени встают всё ближе и всё плотней… о нет, её жизнь была ему не нужна -ему достаточно было одной своей.

Она не знала, что это было — исчез внезапно, не попрощавшись.
Он не писал ей, он не звонил ей и не оставил свой новый адрес.

Упал, как в воду, а, может, в небо — кому об этом теперь расскажешь,
вот был, и нету — она терпела, пила таблетки, жила, как раньше.

Она терпела и днём, и утром, как терпят пытки, как терпят холод,
она тащила в себе как будто огромный, тёмный и мёртвый город.

Она терпела, ей было плохо, сидела тихо, обняв колени,
хотела выпить, хотела сдохнуть, уйти в подполье, пройти сквозь стену.

И не давала кому-то вникнуть в свои печали — так было проще,
и понимала: пора привыкнуть, чудес не будет, не будет больше.

Кактусом, фикусом, фокусом-покусом,
крокусом, цикасом — стать чем-нибудь…
Силы внезапно закончились с отпуском,
средства давно улетели в трубу.
Спрятаться, сузиться, в дырку засунуться,
сплющиться, скорчиться, скрючиться всей,
не выходить ни в подъезд, ни на улицу,
ну никуда ещё несколько дней!..
А телефон что-то шепчет невнятное,
мол, вы напомните ей, что она
выйти из отпуска ровно двадцатого
ровно дыша ровным шагом должна!..
Видимо, не на что больше надеяться
и вообще всё вокруг зашибись…
… показать весь текст …

Он что-то понял для себя, другую правду.
Он позабыл уже почти, что было прежде.
По дому ходит человек туда — обратно.
И он готов покинуть дом, но что-то держит.

Его всё время кто-то звал, но он не слышал.
А то, о чём он сам мечтал — не стало нужным.
И вот из дома человек однажды вышел.
Примерно так, как тот, другой, в ночную стужу.

Из дома вышел человек, был ветер сильный.
Но без дубинки и мешка, в пустую осень.
И человека ветер гнал, толкая в спину.
И ночь, как чёрная река, текла меж сосен.
… показать весь текст …

Падаю в темь, ночь.
Дом до утра нем.
Есть у вины дно?
Дна у вины нет.
Облаком плыть, сном
как за окном снег.
Есть ли у зла дно?..
Кажется, что нет.
Это такой слом,
или надлом тем —
падать за грань слов
вне суеты тел,
мимо любых нот,
мимо пустых лет…
… показать весь текст …

раньше темнеет.
холод гораздо чётче
чувствуется, когда наступает вечер.
тикает время, летний мотая счётчик,
осень вот-вот обнимет тебя за плечи.

осень вот-вот войдёт и неслышно, мягко
ляжет к ногам узорным листком кленовым.
дом твой наполнит запахом свежей мяты,
сердце остудит.
ты будто станешь новой.

будешь одна гулять, восхищаться лесом,
и акварельным небом себя наполнишь.
… показать весь текст …

а вокруг эти сотни усталых и сонных лиц,
беготня бесконечная, шумно, толпа кругом,
на обед — сигареты и кофе, плюс пара пицц.
половина из нас и не помнят, что значит дом.

я в маршрутке забитой еду, глаза закрыв,
за её пределами — город, большой и злой.
я полна равнодушием.
\слой из сухой коры\
мне опять в этой жизни серой не повезло.

я живу в муравейнике, несколько сот квартир,
а за тысячи километров есть лес и сад,
там другая погода, там мама, там дивный мир,
… показать весь текст …

Марина Александровна, преподаватель литературы, вот уже два месяца трагически влюблена в собственного мужа. Муж, с которым она прожила десять лет, ничего не подозревает. И это, слава богу, разбивает Марине Александровне сердце.

Всё началось с дня рожденья. Хотя это скорее точка отсчёта, а на самом деле всё началось гораздо раньше. Просто в свой тридцать второй день рожденья Марина Александровна поняла, что необходимо что-то менять.

За несколько дней до празднования муж спросил, что она хочет…
… показать весь текст …

на протяжении всей жизни
и даже перед вечным сном
упрямо повторяем мантру
потомммммм