вестник

Интеллигентность интернациональна.

Тысячелетия назад индусы писали на пальмовых листьях. Я брал в руки эти письмена. У арабов уже была алгебра, а мы ещё не могли написать слово «мама». На могиле Омара Хаяма в Нишапуре я думал о том, что если бы он пришёл тогда к нам в Дагестан вместо иранских шахов с их огнями и мечами, с какой радостью встретили бы поэта народы наших гор. Всё было у Дагестана для книги — хватало и мудрости, и пылких страстей, и преданий о героях, — не было только самой книги.

Что делать, если парень охладел? Похоронить!

Писатель видит выпукло, жёстко, одним это нравится, другим — нет, особенно если речь идет о сатире, гротеске. А сам автор может быть в общении милейшим и добрейшим человеком, но он не имеет права быть добреньким в своих произведениях. Прототипы книг умрут, писатель — тоже, а книги останутся.

3наю, что душа бессмертна, но не знаю как.

Работа биографа не только в том, чтобы разоблачать мифы, но и в том, чтобы анализировать их становление.

Женя был замечательным парнем. Он очень изменился, конечно, но я помню того Женю. Он всегда был очень увлечён собой. И тогда уже всерьёз относился к своей славе. А слава у него была. Большая слава. Я не сторонник кого-либо осуждать за какие-то политические шаги. Да и зачем… Я вот спрашиваю себя: Евтушенко — поэт? Да, поэт. У него есть то, что останется в истории русской литературы. Его сборники стихов тех лет — уже история литературы. То нематериализованное, что живёт в нотах, холстах, книгах, на киноплёнке, — не важно что — уже не зависит от поступков человека, от его человеческой жизни. Есть люди замечательные, которые не совершили в жизни ни одной ошибки — ни политической, ни личной, прожили свою жизнь праведниками, — я перед ними склоняю голову. Но мне дороги те, что пусть делали ошибки, глупости, пусть несли чепуху, были влюблены в себя, но что-то сделали. Я смотрю на их ошибки через призму ими сделанного. Попробуйте напишите такие стихи! А потом обсуждайте поступки.

Первая школа ребёнка — материнские колени.

Мне надо, чтобы тема отлежалась. Я каждую стихотворную строку долго вынашиваю, как мать вынашивает дитя. Потом наговариваю строчки на магнитофон, правлю, редактирую. Словом, переделываю, переделываю.

Никогда не воюйте с одним противником слишком долго — он приноровится к вашей тактике.