вестник

Чужие советы — это указатели пути к чужому счастью.

Не бойся старости — она пройдёт.

Пойми, что в твоих писаниях не может быть ни единой черты, которой не было бы в тебе самом. Если ты злой или пошлый, это не укроется от них. Если ты любишь, чтобы во время обеда за стулом у тебя стоял лакей, это скажется в твоих писаниях. Если ты брюзга и завистник, или не веришь в загробную жизнь, или низменно смотришь на женщин, — это скажется даже в твоих умолчаниях, даже в том, чего ты не напишешь. Нет такой уловки, такого приёма, такого рецепта, чтобы скрыть от твоих писаний хоть какой-нибудь изъян твоего сердца.

В 1998 году я играл в опен-турнире в Линаресе. Купил как-то продукты. В числе прочих — рыбные консервы. Вечером заходит в номер совсем ещё юный Левон Аронян. Берёт в руки банку консервов и, заметив на эмблеме фирмы-производителя крошечного котёнка, с хохотом начинает утверждать, что это — питание для кошек. И хотя озорник прекрасно знал, что это не так, тем не менее подтрунивал надо мной в течение всего турнира.
— Ну как, «Вискас» ел сегодня?
Или:
— В магазине ещё осталось питание для кошек? — И заливался так, что я невольно присоединялся к нему.
Прошло шесть лет. У меня родилась дочка. Встречаю Лёву. Он:
— Поздравляю, Ашот! Как девочку назвал?
— Кити.
— Я же говорил, что это был «Вискас»!

Вкус, как и ум, — чем тоньше, тем заметней.

В 1984 году отец с матерью впервые поехали за границу. В Германию. Немецкий, конечно, не знали, английский тоже. Говорили на русском языке, обильно при этом жестикулируя. В магазинах финал был одинаковый: немцы, услышав русскую речь, бесцеремонно отмахивались и не желали обслуживать.
Тогда отец догадался, как их можно проучить. Он стал обращаться к ним на… армянском. Так как главным был не язык, а жесты, то его неплохо понимали. Продавцы суетились вокруг экзотического гостя, а отец, ликуя, гоня…
… показать весь текст …

Мне было лет пять-шесть. Во дворе жил кочегар дядя Андрей — стареющий, но крепкий ещё мужчина. Детвора его побаивалась. Однажды он внимательно на меня посмотрел и воскликнул:
— Большой, однако, у тебя нос!
Через много лет пришёл Эдмон Ростан и утёр мне слёзы.

Наш дом в Баку находился возле большого красивого парка Нариманова, в самой тенистой части которого, оккупировав несколько скамеек, с утра до вечера бились шахматные любители. Среди них были довольно сильные, и так как турниров, где я мог играть со взрослыми, почти не было, отец решил, что парковые баталии могли бы в какой-то степени решить эту проблему.
Поначалу местные «авторитеты» меня пороли, но так как, в отличие от них, я ещё и дома занимался, то вскоре ситуация изменилась, и мальчик для б…
… показать весь текст …

Рукопись — самовыражение, книга — тщеславие.

Тёща моя армянка, но внешне похожа на русскую. Много лет живёт в Москве. Однажды мы с женой забежали к ней на работу. Когда ушли, одна из сотрудниц удивилась:
— Мариночка, у тебя что, зять из чёрных?!