Хочешь, я расскажу тебе, каково, когда у тебя внутри:
Разливаются океаны, рушатся города, сгорают календари,
Хиросимы и Нагасаки взрываются каждые полминуты.
И каждые полчаса —
Ощущение, будто что-то попало в глаза,
И теперь плохо видят твои глаза.

Хочешь, я расскажу тебе, каково, когда на тебя весь свет,
Ощетинившись, наступает. А серый свет —
Робко лезет в расщелину штор и дождит четверг,
Будто был ты минуту назад,
А теперь тебя больше нет…
Лишь в наушниках — белый шум и постылый бред…
… показать весь текст …

Мы сбегали друг к другу отовсюду и ото всех. У нас были другие, мы жили подолгу врозь. Но она любила только меня.
И каждый раз, когда я в этом убеждался… В спальне, в гостиной, в кабинете, на полу в ванной…
Я был в ней и смотрел ей в глаза. Следил за каждым движением, за каждым моментом дыхания. Чтобы она не забывала дышать, чтобы следя за ней, дышать не забыл я.

Я хотела, чтобы он испытал то же, что испытывала я рядом с ним, — это изумительное сочетание спокойствия, развратности и чуда. Хотела, чтобы он знал: всего лишь раз попробовав его, я безнадежно пристрастилась.

Не обижайся. Дел у него по горло — график, расписанный нА год, не терпит сбоя.
Он обязательно прибыл бы в этот город, но у него билеты до Уренгоя.
Не обижайся. Он бы, конечно, был здесь: Ровно в пятнадцать тридцать. Родной и сонный.
Но у него по планам вокзал Парижа и никотиновый ужин со вкусом рома.
Не обижайся. Мир — это образ круга, взрезанный одиночеством параллелей.
Он обязательно взял бы тебя за руку, если бы ты вписалась в его апрели.
Он обязательно. Он непременно.Он бы смог тебя вылечить — выучить улыбаться,
Но у тебя — наизусть телефонный номер. А у него — свиданье в семнадцать двадцать.
Не обижайся. И не сдавайся, слышишь? Это такая свобода — дышать ничьей…
Он бы, конечно, помог тебе встать и выжить. Если б она не спала на его плече.

Да кому ты нужна, глотающая снотворное, чтобы спать?
Теряющая по пьяне всю свою эфемерность, разумность, стать?
Промокшая, потрёпанная дождём, как неряшливая болонка.
Затасканная, словно старая кукла в руках ребёнка.

Истеричка, втирающая слёзы руками в щёки,
Не считающая, сколько же никотина осело в лёгких,
Заливающая в себя всё больше и больше этила,
Чтобы боль прошла, что бы «отпустило».

Нет ничьей вины, ты тоже не виновата…
Стала куклой тряпичной, вместо сердца — вата.
Это просто всевышнему порою бывает скучно,
Если жизнь у нас равномерна, благополучна.
… показать весь текст …

Девочка, слушай, зачем тебе эти фокусы?
Ты ведь давно уверена, что не выгорит.
Может быть, стоит последним ночным автобусом,
А не скандалить, пока он тебя не выгонит?

Не дожидаться «он все же к весне изменится»,
Не искать по карманам пачки и зажигалки?
Ты так уверена — он никуда не денется.
Глупая девочка, глупая… Очень жалко.

Девочка, знаешь, пора прекращать истерики.
«Хватит, продолжишь завтра — сегодня пятница».
Ты превратишься к осени в неврастеника.
Или к зиме — здесь, по сути, уже без разницы.
… показать весь текст …

Однажды ёжики захотели Турдук. Зачем ёжикам Турдук? Никто не знает. Да и вряд ли мы сможем когда-нибудь понять этих загадочных зверей. Наверняка они собирались использовать этот опаснейший предмет в преступных целях. Например, захватить мир. Но Турдук так просто не найдёшь! Ха-ха! Хо-хо? Нет?
Зря, зря радовалось всё прогрессивное человечество. Эти паршивцы отправились в Особую лавку.

В Особой лавке было тихо. Продавщица сидела за прилавком и читала неизданные мемуары Сальери «Моцарт, или как аф…
… показать весь текст …

Дождь перестанет на третий день. Дождь перестанет по воле высших сил или слабостей… У людей нет перспективы себя не слышать. Вот и послушаем, что внутри. Зарево, крики, толпа, дорога… В каждом из нас догорает Рим, в каждом из нас распинают Бога. По мостовым рассыпают жизнь — гулкой капелью прозрачных бусин.
Если ты любишь меня, держи руку на пульсе.

Дождь перестанет на третий день.

© Кот Басё