Знаешь, да всё отлично. Семья, карьера. Дочка пошла в первый класс, а жена на йогу. Пса завели, сложновыговорить-терьера. Правда, тупее нашего — помнишь? — дога, но дворянин. Родословная, как у принца. Корм дорогущий (я оптом беру в палетах). Только его жрёт, такой идиотский принцип. Я не сдаюсь, всё пихаю ему котлеты. Мама в порядке, приветы передавала. Всё сокрушалась: да как же вы, мол, не вместе. Что обо мне. Расскажи лучше ты, сначала, счастлива-нет? И давай без вот этих. Честно.

Счастлива…
… показать весь текст …

А ещё вот такая история: поругались на ровном месте. Разграничили территорию. Постарались, чтоб было честно, разделить пополам и ванную, и продукты, и воду в баке. Это всё ерунда. А главное, как делили они собаку.

Предлагала за пса прихожую, полки в кухне и одеяло. Он смеялся в ответ: мол, тоже мне! За такую собаку мало и стиралки, и телевизора. Предлагал ей весь шкаф и лампу. А собака, с лицом провизора, поднимала на кресло лапу.

Рассудила: границы новые, значит, нужно расставить знаки. Вот и…
… показать весь текст …

Дрались за каждую конфету, как в ту войну за Сталинград, трехлетняя сестрёнка Света и пятилетний братик Влад.
Он оторвал всем куклам ноги, соорудив из них забор к своей игрушечной дороге, за что был изгнан в коридор и в темный угол там поставлен. Она в ответ его спецназ брала из тумбочки горстями и отправляла в унитаз.
Он бил по голове подушкой. Она плевала ему в чай. Он обзывал её подружек. А Светка бегала стучать на все его проделки маме. Он злился и жестоко мстил. Росли заклятыми врагами се…
… показать весь текст …

Мам, поиграем? Смотри, у меня лиса,
Зайчик и мышка, а в этой коробке — домик.
Я ее клеила целые два часа!
Мне помогали принцесса, дракон и гномик.
Гномик испачкался клеем, помоешь, а?
Что за бардак?! Ну какое тебе «играть»?
Эта коробка — опять расплодила мусор!
Горе мое, пожалей, наконец-то, мать!
Стоп, это что? Не мои ли, скажи-ка, бусы?!
Быстро снимай! И не трогай их никогда!
Как ты могла их, вообще-то, схватить без спросу?
Это не дочь — это маленькая беда!
Мам, не кричи. Я когда-нибудь стану…
… показать весь текст …

Так это странно: жить под общей крышей, но друг о друге ни черта не знать.
Друг друга никогда ни в чем не слышать, деля ночами общую кровать.
Так это страшно: годы — с незнакомцем.
Так страшно: жизнь в звенящей пустоте.
На пальцах одинаковые кольца, но пальцы и чужие, и нете.
И не о чем смеяться вечерами.
И не о чем молчать и говорить.
Зачем вообще когда-то начинали они такой вот страшный общий быт?
И вроде, как у всех: семья и дети.
Весной на дачу, в пятницу в кабак.
Но стены дома им — как прутья клети, и вечная тюрьма их крепкий брак.
В уютных окнах одиночных камер течёт своя размеренная жизнь.
Как здорово, что это всё — не с нами.
Как страшно, что могли мы не найтись

Наташа в минуты тоски и сомнений, обычно садится и лепит пельмени. Они отвлекают Наташу от мыслей о бренности жизни, отсутствии смысла, проблемах и планах, делах и конфликтах — есть только они, всё другое — забыто.
Пельмешка к пельмешке, и мысли в порядке. Для рук и для разума разом разрядка: кружочек из теста и ложечка фарша, и дзен из пельменей постигла Наташа.
А если пельмень получается комом, Наташа идёт постоять на балконе, и смотрит на небо и серые тучи. И следующий получается лучше, ровнее, белее, само совершенство.
Кончается фарш и кончается тесто, наташины руки по локоть в муке, пельмешки лежат в идеальном рядке, и в голову лезут десятки решений для сотен прекрасных и новых свершений.
Не надо хандрить и терзаться в сомнениях. Постигните дзен. Полепите пельмени.

Только бы не забыть,
Не растерять в быту,
Способность вот так любить
И веру в свою мечту.
Только бы продолжать
В будущее смотреть,
Памяти не давать
Смыслами завладеть.
Лишь бы сегодня жить,
Лишь бы не жить вчера!
Только «я есть» говорить,
И никогда — «была»…

Несчастный ребёнок! Ну что у него за мать? Вчера весь в грязи, и сегодня, гляди, опять. Коленки все синие, ссадина на носу. Как будто живёт он не в городе, а в лесу.

Действительно, бедный. Смотри-ка, поймал кота. Обгладил всего, от ушей до его хвоста. А там же и блохи, и бешенство, и лишай. Нам надо вмешаться и этому помешать!

А мать-то его, улыбается и сидит! Нам нужно опеке поставить её на вид! Пускай принимают побольше серьёзных мер. Пускай почитают ей лекции, например.

Какие тут лекции…
… показать весь текст …

Дом сносили. В нем тихо плакал позабытый людьми домовой. Он давно подавал им знаки, чтобы взяли его с собой. Он стучал по ночам в батарею, он по трубам гудел в тромбон. Только, люди в него не верят. Стал давно им не нужен он.
Молоко по всем блюдцам — кошкам. По углам — только пыль, и всё. А сейчас, он глядит в окошко, и всё ждёт, как его снесёт, вместе с домом, где он родился. С теми стенами, где вся жизнь.
Вдруг — пацан за него вступился.
— Домовой! Я иду! Держись!
Удержать не смогла мамаша, и…
… показать весь текст …

Знаешь, мама, я так устала, что тебе не признаюсь ввеки. Помнишь, ты мне сама сказала: слово — пуля для человека. Я в тебя не стрельну из правды. Но и лгать я тебе не стану. Промолчу, мам. Так просто надо. Не учила меня обману, может верно, да только, видишь — ни солгать, ни ответить честно. Можешь злиться — ты не обидишь, как обидела б лживой лестью. Понимаю, тебе не в радость слышать только моё молчание. Пережди, мам, чуть-чуть осталось. Я даю тебе обещание, что опять буду — только честно — без умолку трещать о внуках. А сегодня… не интересно. Расскажу — ты умрешь от скуки. Помолчим, мам, о самом главном. Ведь тебе все и так понятно. Не обиделась? Ну и славно. Все, пока. Созвонимся завтра.