Однажды мы уйдём за горизонт. И (кто бы мог вообще поверить в это?) наступит нескончаемый сезон цветущего безоблачного лета. Нам просто нужно это представлять в деталях, будто в текстах договоров: вода пускай всегда +25, и фикус каждый метр в коридорах, и горничная — фиг с ним, через день. И шведский стол. Но главное — чтоб море. А окна выходили чтоб на тень, но дверь открой, и солнце в коридоре.
Ещё бы хорошо, чтоб интернет. Но это, понимаю я, что вряд ли. Чтоб над кроватью тускло-белый свет, чтоб книжки перед сном читать в кровати, чтоб были книжки. Как нам там без книг? Чтоб фильмы, театры, в записи хотя бы, чтоб чем-то был наполнен каждый миг и никогда да не наступал октябрь, всегда июль (а в непогоду — май), всегда суббота и примерно полдень. И чтоб ещё чуть-чуть, и через край, но вот сейчас — не до конца наполнен.
И чтобы будто счастье — впереди, но здесь, вот-вот, и топчется за дверью.
Нам не постичь в неведомом пути, но говорят, что путь у всех — по вере.

Лёля рисует в альбоме котёнка Матроскина. Лёле четыре, ей мама купила мелки. Папа пошёл за сметаной и за папиросами. Мама к борщу как всегда напекла пирожки. Завтра суббота, а значит, что дедушка с бабушкой в гости приедут, и, может быть, торт привезут.
Там, за окном очень солнечно и очень радужно. Здесь же, в квартире, царят благодать и уют.

Лёля несётся по улице, ищет Матроскина. Этот стареющий мачо опять убежал. Лёля сегодня покрасилась хной в ярко-розовый, стала похожа на маленький пылкий…
… показать весь текст …

Придумай мне сказку, попросит малыш перед сном. О рыжей лошадке, что бегает в парке по кругу. О тигре, который играет в футбол со слоном. О паре стрекоз, полюбивших тем летом друг друга.
Придумай мне сказку про город, где всем хорошо. Где вечное лето и не выключают фонтаны. Где есть карусели, и пряники есть, и ещё чтоб я тоже был. Ты придумаешь, правда ведь, мама?
И мама придумает сказку, где слон и футбол, где тигр, лошадка, стрекозы, фонтаны и лето. Где небо приходит на встречу всегда в голубо…
… показать весь текст …

И будто бы не было осени жуткой, и дух мандариновый все захватил. До Нового года считает минутки замедленный ход всех небесных светил. И солнце почти никогда не выходит, но снег успевает впитать все лучи, и мрачных прохожих он всех новогодит, светясь ярче самой горячей свечи. И дети смеются, и катятся с горок, и, кажется, даже, пора «Оливье». И даже, как будто бы, день снова долог. И в воздухе чудо мерещится мне.
Огнями бенгальскими путь осветили прохожие пьяные с криком «ура». Давай, все плохое, вот — раз! — и забыли. Пора о хорошем. Давно уж пора.

Однажды я уйду из соцсетей, и это будет значить: все в порядке. И мне не нужно больше новостей, вайфая и висеть на подзарядке. И я не буду знать про телеграм, не испугаюсь третью мировую, не прочитаю новых лепродрам, в коментах ничего не нарифмую, мне будет абсолютно наплевать на всё, что происходит в интернете. А вместо яндекс дзена постигать я буду дзен закатов и рассветов.
Реальность выйдет на такой этап, что с миром мы гармонии достигнем. Единственный и самый главный хайп — без зонтика попасть врасплох под ливнем.
Я никогда не сделаю репост ни ливня, ни рассвета, ни заката. Мне слать голосовые будет дрозд, из леса будет слать, не из вконтакта. Забудутся пароли от вк, но это огорчением не станет.

Все это будет позже. А пока ещё немного повишу в онлайне.

У каждого взрослого прячется в сердце ребёнок. Он видит деревья большими и солнечным лето. Он знает, что в море на льдине плывёт мамонтёнок, и так не бывает, чтоб были потеряны дети.
Но сам он потерян в твоих обесцвеченных буднях, где даже секвойи тебе-великану по пояс, а солнце выходит лениво в районе полудня, и к лету кого-то везёт самолёт или поезд, но вновь не тебя. У тебя бесконечная осень. Поблекшая жизнь как заезженная киноплёнка. И если над жизнью твоей появляется солнце, то только затем…
… показать весь текст …

Так это странно: жить под общей крышей, но друг о друге ни черта не знать.
Друг друга никогда ни в чем не слышать, деля ночами общую кровать.
Так это страшно: годы — с незнакомцем.
Так страшно: жизнь в звенящей пустоте.
На пальцах одинаковые кольца, но пальцы и чужие, и нете.
И не о чем смеяться вечерами.
И не о чем молчать и говорить.
Зачем вообще когда-то начинали они такой вот страшный общий быт?
И вроде, как у всех: семья и дети.
Весной на дачу, в пятницу в кабак.
Но стены дома им — как прутья клети, и вечная тюрьма их крепкий брак.
В уютных окнах одиночных камер течёт своя размеренная жизнь.
Как здорово, что это всё — не с нами.
Как страшно, что могли мы не найтись

Человечество без эмоций. Не смеёмся, а ставим смайлы. Мы не знаем в лицо соседей, но воруем у них wi-fi. Мы почти что не видим солнца. Только летом, и очень мало. И во ртах у нас привкус меди. И в сердцах у нас лёд и сталь. Мы не чувствуем и не слышим, можем видеть, не замечая. Мы всегда в стороне. Вне зоны. Недоступны, как абонент. Меньше спим. Экономней дышим. Закаляемся и крепчаем. Ставим рамки и чтим законы. Даже там, где законов нет. Мы давно разучились плакать. Мы забыли, как быть живыми. Непосредственного ребёнка мы стремимся в себе убить. Заведите ему собаку. Он научится быть любимым. Заведите ему котёнка. Он научит его любить.

Она спала. А он не мог уснуть. Он на неё смотрел, как на картину. Он думал: вот почти и пройден путь, хотя вчера казалось — середина. И на подушке белый лунный свет к седым корням её волос подходит. В какой момент он стал ей, как сосед?
Они договорились о свободе. Они решили вместе: поживём, как сложится, а дальше будь, что будет. Мы делим крышу, ужин и жильё, мы сотню лет уже родные люди, мы видели друг друга без трусов, в трусах с дырой, в протертой старой майке, нам, чтоб поговорить, не надо…
… показать весь текст …