ты меня помнишь?

ты меня помнишь? город пронизан инеем,
город пронизан именем. все разрушено.
ветер устало шепчется: «обними меня»,
автоответчик значится не прослушанным.

воздух пропитан голодом, солью, запахом,
воздух пропитан мятой, обидой, голосом.
эхо шагов становится новым крахом и пальцы привычно резко ерошат волосы.

ты меня помнишь? в кожу въедался ливнями
запах сирени, сломанный зов мелодии.
я говорила мысленно: «обними меня»,
… показать весь текст …

Если не больно, значит не нужно ждать; если услышал, значит еще живой.
Больше не стану, словно старушка-мать, мелко креститься, шепотом «Бог с тобой».
Этот песок и море, и теплый дождь: это меняет чашечки на весах —
стала весомей правды святая ложь, стал неприлично пошлым мой старый страх,
что не вернешься, бросишь и не придешь, мысли ломают время: под кожей треск.
Если не больно, значит уже не ждешь, я улыбаюсь, пальцем рисуя крест.
Солнце очистит, раны затянет мгла, я оживаю, главное — не смотри.
Не обернулась — значит уже ушла.

Ты сохрани его, Господи.
Сохрани.

по дороге я облачаюсь в скафандр из пыли.
счастливы те, кто не узнали или забыли
горечь разлуки — лодочкою ладони —
контур руки того, кто уже не помнит.

день завершает медленность циферблата.
я ухожу куда-то, потом обратно,
если к тебе мысленно обращаюсь,
разговор обрывается даже не начинаясь.

мне становится легче к вечеру — сон под веки
заползает, вытесняя и человека,
и любую мысль, неважно о чем — в итоге
всё равно о тебе, как в прочем и все дороги,
… показать весь текст …

осень в окна скалится
зло,
непрошено,
усыпая листьями тёмный путь.

пусть с тобой случается лишь хорошее
и со мной случается
что-нибудь.

мне хочется не делать н и ч е г о —
ни есть, ни пить, ни выпадать из комы,
ни видеть незнакомых и знакомых.
мне хочется не оставлять долгов,

пустых обид, вина, войны, вины,
следов борьбы, оценочных суждений.
мне хочется быть линией без тени,
без лирики, без слова, без беды,

сочащейся в раздробленный проем,
нарочно приспособленный для света.
не хочется ни дома, ни планеты.
прошу тебя, пожалуйста, уйдём.

ОсыпАлись последние листья усталых каштанов,
Яркий свет фонарей прочертил полосу у дверИ…
А Сентябрь мои плечи укутывал пёстрою шалью,
У порога стояла — шептала едва — позови…

Небо черное-Иссиня взглядом буравило звёздным,
Под ногами шептала последние сплетни листва,
За спиной толпы призраков, как изваянья замерзли
Да и я, словно призрак, застыла — ты все же позвал…

На распутье стояла, дождь падал на длинные косы,
Тишина, только ветер — как будто пришла на погост…
Он позвал — не приду я на встречу. Я все-таки Осень,
Покидать мне негоже привычный, ответственный пост…

я пишу тебе с неуместной моей любовью,
неудобной, как зонтик, лишней, как опечатка.
здесь внезапно жара, и город обеспокоен
тем, что июнь наступает ему на пятки,

торопясь заменить беззвёздное злое небо.
в каждом голосе память рычит на меня и скалится,
я пишу тебе письма о жизни, которой не было.

я забуду тебя, прекрати отвечать, пожалуйста.

Бывают мысли — право, лучше пулю!
Их гонишь — возвращаются назло.
Вам не бывало холодно в июле?
Вам несказанно, сударь, повезло.

мы герои картин,
нарисованных кистью Дали.
разрушается город, пропитанный потом и кровью.

я касаюсь руками промерзшей за зиму земли,
мне известно одно — ей безумно, мучительно больно.

любовь — это значит выучить наизусть
веснушки и родинки, шрамики от ветрянки,
упавших ресниц траекторию, нитку бус,
на нижней губе обветрившиеся ранки.

любовь — это значит выучить, зазубрить
следы от сведенной глупой татуировки,
настолько, что если зА полночь разбудить —
расскажешь все это четко и с расстановкой:

о том, что любовь — в ямочках на щеках,
следах от очков, битых костяшках пальцев.

любовь умещается в снятых недавно швах,
… показать весь текст …

дожди выедают из города пыль: унылое серое крошево. у нашей породы отточенный стиль не верить во что-то хорошее.

нужны лишь еда да вода, да нора и книги на мятой постели; в конце все равно только крест и дыра в холодной земной колыбели.

и важно лишь то, что успели сказать, а прочего — не было вовсе.

мне хочется целую вечность проспать, проклятую долгую осень.

мне боязно думать о том, что грядет, неловко — о том, что минуло. есть слухи о том, что всё это пройдет, но, видимо, нас обманули.

и я здесь пишу по четыре листа, плюясь на любую погоду. и если проходит твоя пустота, моя почему не проходит?

самообман — худшая форма фальши.
сам себе неприятен за бег на месте
ты, наконец-то, зол и от злости честен,
лучше, чем позже.
жаль, что не многим раньше.

потом понимаешь, что это не точка,
что утро залито тоской и росой.

беда никогда не идёт в одиночку,
а давяще-мрачной сплошной полосой

всё отлично, а значит опять прилетели грачи
(всем плевать прилетели они или не прилетели).
если есть, что сказать — это значит сиди и молчи —
котируются те, кто умеют молчать с колыбели.

всё отлично, а значит весна обнажает шприцы,
равномерно покрывшие угольно-чёрную землю.
отличайте свинцовую пыль от цветочной пыльцы
и молчите, молчите, молчите, молчите — я внемлю.

всё отлично, а значит опять не случилась беда,
ничего не случилось, совсем ничего не случилось.
в человеке так много воды, значи…
… показать весь текст …

ветер гудит,
снег —
значит, не быть весне.
горло разъел
смех
и прикипел к десне.

красный закат в воде
мажет края косы.
где-нибудь и нигде
сбудутся чьи-то
сны.

лентами —
… показать весь текст …

Это выдумки. Время ни капли не лечит, и никто не проникся ненужным «люблю».
Никогда не иди человеку навстречу, если он, ухмыляясь, готовит петлю.

от себя убегать бесполезно —
эта правда прочнее, чем щит.

только, друг мой, себя повсеместно
кто-то носит,
а кто-то — влачит.

Всё незначительно…
Значит, зима —
это причина забыться скорее,
узнавать о случившемся
из окна,
прижимаясь коленями к батарее.

Всё относительно:
значит, любая боль —
вторична; ни обожания, ни презрения.

Круг по форме напоминает ноль,
особенно, так называемый, круг общения.
… показать весь текст …

стОим не больше, чем наше слово,
нынче упали в цене слова

кажется с вечера все готово
чтобы под утро сойти с ума

ополоуметь, похоже, рады
здравствуй, безумец, ура, виват
скольким юродивость стала (правда)
самой желанной из всех наград.

стоит ли тревожиться из-за всякого
пустяка, обиды, разбитой чашки,
если станет скучным и одинаковым
завтра то, что было сегодня важным.

и любое, исчисляемое уронами,
бедами, непройденными дорогами,
в скорости окажется похороненным,
как любой из нас похоронен многими.