Владимир Кириченко

Из сфер вокруг тебя я был бы рад хоть пыли —
В надежде, что она твоих касалась ног.
Обиды от тебя меня бы веселили —
Вниманья знак ко мне в них видеть я бы мог.

Некий лжесуфий отправился раз на мельницу, чтобы перемолоть там свою пшеницу.
— Смели-ка ты мне это сейчас, да поживее, — крикнул он мельнику с высокомерием, которое столь присуще всем шарлатанам, пытающимся заставить других работать на себя.
— Нет у меня времени возиться с тобой, — ответил мельник.
— Если ты не подчинишься, я прокляну твою мельницу, — пригрозил жулик.
— Ну что ж, с удовольствием посмотрю, как это у тебя получится, — ответил мельник, который был истинным суфием. — Если бы ты умел добиваться исполнения своих желаний, таким образом, тебе не пришлось бы сейчас стоять передо мной и пытаться заставить меня смолоть твое зерно.

Если ты споришь с дураком, значит вас уже двое.

Принц Шраван жил в роскошном дворце. Он обожал роскошь. Свою столицу он постоянно перестраивал и постепенно превратил её в один из самых красивых городов. Но однажды он понял, что ему всё наскучило. Прослышав, что в город пришел Будда, он отправился к нему, и был так очарован, что попросил разрешения остаться. Всё королевство было озадачено разворотом событий. Люди не могли поверить в это, потому что Шраван был чрезвычайно мирским человеком, потакавшим любым своим желаниям, даже самым крайним. О…
… показать весь текст …

Ты можешь лечь на землю и дать людям возможность ходить по тебе, и они всё равно будут ворчать, что ты недостаточно плоский. Хватит думать о том, что думают о тебе другие. Живи своей жизнью.

Концепции в лучшем случае могут служить лишь отрицанию друг друга, подобно тому, как одна колючка используется для того, чтобы извлечь другую. После извлечения обе должны быть отброшены.

Люди никогда не увидят того, что вы для них делаете. Они увидят лишь то, что вы не делаете.

Тот, кто у царя службу несет, дела по примеру своего царя ведет.
Если царь будет справедлив, и этот в служении справедливости будет ретив.
Если будет несправедлив повелитель, то и слуга его будет притеснитель.
Если государь обладает правоверием, подданные его воодушевлены верой и доверием.
Но если он безбожник злой, то и народ его, несомненно, такой. Мудрецы сравнивают царя с озером, а народ его с реками, из озера вытекающими.
Какова в озере вода, такой и в реке она будет всегда.
Если она там горчит, то и тут она горчит, если там она пресна, то и тут пресна. Если там мутна, то и тут мутна, если там прозрачна, то и тут она прозрачна.

Один из самых выдающихся шейхов всех времен сказал:
— Я всегда ставил себе задачу как можно глубже разочаровать тех, кто просился ко мне в ученики. Я опаздывал на встречи. Я бывал ленив и забывчив. Обещая продемонстрировать какое-нибудь упражнение или поделиться тайной, я имел обычай этого не делать.
А теперь давайте взглянем, что было бы, если б я соответствовал ожиданиям ученика. Ученик столь преисполнился бы довольством собой — что ему дано нечто такое, чего другие лишены — что это довольство только раздуло бы в нем гордыню.
Тот, кто пережил такое разочарование и не ушел, становится способен отмечать действие гордыни в себе. Разочарование не может существовать без ожиданий. На суфийском Пути разрушаются все ожидания: «Предвкушение сладости абрикоса ослабляет эффект его подлинной сладости».

Атеист — это Бог, играющий с Собою в прятки; но отличается ли от него теист*? Что ж, пожалуй, ибо он увидел тень Бога и ухватился за нее.