Ей нравилась пёстрая уличная лента из людей, зонтов и машин. В ней отзывалось атмосферное течение дождливой реки. Вот она мечта — быть в эпицентре питерского шторма. Ей нравились экспромты уличных музыкантов с немыслимым смешением стилей: вот он концерт Виктора Цоя, а на Лиговке уже слышен вальс Шопена. Ей нравились искры, летящие с трамвайных проводов, они словно чертята с булгаковских страниц неожиданно выскакивали и растворялись в неизвестном направлении. Симфония автомобильных гудков, мчавши…
… показать весь текст …

Повзрослел. Теперь по-новому смотришь на каждого мимо идущего. Не задерживаешься на перекрёстках. Не оборачиваешься. Цепляет уже не поверхность. Всматриваешься вглубь. Ценишь то, что не уловить глазу — внутренний стержень и добросердечность. Упускаешь из виду всё мелкое, разменное, наносное. Перешагиваешь через пафос фраз. Но всё ещё замираешь от простоты и искренности. Удивляешься. Записал на полях, что человек не то, чем он иной раз кажется. Усвоил урок, что последнее слово всегда за поступком. Пусть не сразу. Забывал. Ошибался. Вырывал страницы. Больше не вырываешь. Не надеешься на чистый лист и на понедельник. Падаешь. Поднимаешься. Не пытаешься изменить почерк. Всё ещё поднимаешься. Не держишь обид, держишь дистанцию. Не ждешь.

Поступь Музы, увы, сурова,
Эхом горечь, на сердце мгла,
Чтобы вымолить лёгкость слова,
Выжигаешь нутро дотла.

Тяжёлое дыхание и хищный взгляд — то, что выворачивает наизнанку с всеми потрохами Его звериное нутро. Это безумно Его выдает, а Ей это безумно нравится. Он ловит на себе Её кошачий взгляд с зелеными искорками удовольствия. А Она читает в Его глазах желание и власть.
Какая разница, что происходит между двумя людьми, если в эти минуты для них не существует ничего кайфовее и важнее?! Если они принимают друг друга такими, какие они есть?! Кому это важно?! Они знают друг о друге то, чего не знают др…
… показать весь текст …

Никуда я от прошлого не уйду, а казалось, наивная, что смогу, что построю уютный и светлый дом, даже тени твоей не отыщешь в нём. У меня цветники и с форелью пруд, по деревьям бельчата весь день снуют, я кормлю их с руки, имена даю, и они принимают игру мою, прибегает бельчонок, берёт орех, а мне слышится твой чуть с горчинкой смех, потому что читал меня как с листа и легко б догадался — душа пуста. Я живу всем на зависть, покой, уют, меня любят и ценят, волнуясь, ждут, почему же в осенний ненастный день вспоминаю тот мир, где цвела сирень, где был нежностью полон твой ясный взгляд? Может раны сильнее в дожди болят? И сегодня считаю, была права, что один раз предавший, предаст и два, но когда расстаются ещё любя, непременно теряют и часть себя.

Возможно, однажды решение начать писать и публиковаться, станет одним из лучших решений. Если есть искра, которая подсвечивает электронный почерк и зажигает что-то очень важное в сердцах и умах других людей, то всё это не зря.

Жить — здесь, сейчас, всегда, набело, отныне, по-своему, вправду, потому, вопреки, помногу, творчески, лирически, реалистически, часто, фаталистически, цинически, афористически.

Старомодные шершавые обои, выкрашенные некогда белой краской двери, обветшалые потолки с трещинами и многолетняя пыль. Вдоль стен всё те же стеллажи с книгами, которые продолжают хранить на своих страницах отпечатки пальцев отца. Медленно проводя ладонью по старым переплетам, я всё ещё могу прикоснуться подушечками пальцев к тому времени, когда он был жив. Я знаю, что отец любил оставлять в книгах свои заметки, записки, открытки, листы отрывного календаря, осенние листья и даже денежные купюры. Я намеренно никогда не просматривал сразу все книги, чтобы вот так однажды приехав, получить весточку от отца. Достаю одну из книг и нахожу стих, написанный на бумажной салфетке.
В самом тёмном углу комнаты шкаф, внутри, на вешалке военный китель. Теперь это просто футляр без содержания.
Память нажала на play и внутри меня стали мелькать кадры из детства словно заработал диапроектор.

У современного мира свой взгляд на ценность и красоту. Сложно спорить с тем, что ювелирное дело нынче сильно преуспело в предании обыкновенному стеклу вид драгоценного камня. Мишурный блеск имеет свои стандарты и шаблоны. Конвейерная бутафория псевдосовершенства набирает обороты. Красота драгоценного камня притягивает и воплощает в себе всё то, чем хочет стать и простое стекло. Благо сейчас для этого есть все условия. Но у истинного алмаза помимо внешней красоты имеется морально-нравственная про…
… показать весь текст …

Серебром несбывшихся надежд,
Золотом утраченных иллюзий
Соткан опыт осени — манеж
Исповеди жизни: Ол инклюзив…