Седое утро тихо смотрит из — за гор,
И рваных облаков нависли низко кучи.
Костер ещё дымит и тлеет до сих пор,
И опускается усталость нам на плечи.

Мы были на вершине, мы её прошли,
И вот теперь все ждут восхода солнца.
Мы победили вроде, грань ту перешли,
Но после радости — опустошенье горца.

А ты ведь выжил тут, ты все ж дошел,
И никого не потерял, и всё зачтётся.
И будет путь домой, и вот уже пришел,
А этот день уж больше не вернется.
… показать весь текст …

Прислонившись спиной к поседевший берёзе
Я смотрю в небеса, в глубину синевы
Мы с тобою, подружка, почти одногодки
Как же быстро и дружно состарились мы.
Вот скоро придут за тобой лесорубы
Меня отпоют и свезут на погост
Тебя на дрова, а меня закопают
На могилке поставят берёзовый крест.

И доброго можно довести до жестокости
Всё в наших руках!
Мы лепим друг из друга то что получается,
А потом сами удивляемся своему творению.

Что бы ты ни делал в жизни, всегда найдутся и ярые противники, и преданные сторонники. Недоброжелатели, как обычно, займут место посередине…

«Закадычные враги» — звучит более логично.

Формула самосохранения армянского народа выглядит так: язык, религия, история и культура — вот основные якоря, которые держали армянский народ, благодаря чему он сохранился.

Люди гораздо больше страдали друг от друга, чем от природных катастроф.

Скажи мне куда я иду?
— узнаешь когда дойдешь!
И сколько времени займёт дорога?
— до тех пор
Пока я с тобой
— печально ответила жизнь…

О жизни нельзя размышлять, сидя от нее в стороне. Жизнь — это то, что ты делаешь с миром, а мир делает с тобой. Типа как секс. А если ты отходишь в сторону и начинаешь про это думать, исчезает сам предмет размышлений. На месте жизни остается пустота. Вот поэтому все эти созерцатели, которые у стены на жопе сидят, про пустоту и говорят. У них просто жизнь иссякла — а они считают, что все про нее поняли.
Про жизнь бесполезно думать.
Жизнь можно только жить.