Юрий Тубольцев

Не говори Дарвину, что у него хвост длиннее, чем у обезьяны, а то он усомнится в своей возможности сочинять теории.

— Девушка, а можно с Вами познакомиться?
— Конечно! А ты что, маньяк?
— Да!
— А у тебя есть продюсер и сценаристы?
— Конечно!
— Круто! А ты сам извращенец или просто такая роль?
— Тайна! Обещал продюсеру не разглашать!
— Ааааа! Ну давай поманьячим! Ыыыыыы!
— Ыыыыыыы!
Стоп! Снято!

Жил был верблюд, который доказал, что он не верблюд.
— А зачем? — удивился сказочник.
— А мне сказали, докажи, что ты не верблюд! — объяснил верблюд.
— Но ты же верблюд! — засмеялся сказочник.
— Но доказал же! — засмеялся верблюд.
— Да, значит ты не верблюд! — согласился сказочник.
А верблюд пошел дальше всем доказывать, что он не верблюд.
Вот так и и в жизни… некие настырные доказчики и портят сказки и жизнь некоторым нормальным людям… со своими, никому не нужными, доказательствами…

— Девушка, а можно с Вами познакомиться?
— А что, если в небе незнакомая звезда, ты тоже на нее полетишь?
— Только с Вами!
— Ааааа! Ну пошли искать звезду, на которую полетим!
— Пошли!
— Ыыыыыыы!
P. S. А через год все опять повторится сначала.

Где суть — там суд,
Но не судите безрассудство.
Разгул идей ведет к распутству.
Где сверхидеи — там кощунство,
Где суд — там логика без чувства,
Присяжные, пока не посмеются,
Понять не смогут ни шаблон, ни мысль.
Где жизнь — где сон,
Где чисто, а где врись.
Из-под не поднятых кулис,
Звонит Айфон,
Но поздно —
Невиновный осужден!

— Девушка, а можно с Вами познакомиться?
— Что? Не очень убедительно! Повтори!
— Девушка, а можно с Вами познакомиться?
— Опять не убедительно!
— А как Вас убедить?
— Точно также, но поубедительнее!
— Девушка, а можно с Вами познакомиться?
— А ты что, думаешь, что ты меня убедишь?
— Ой! А Вы, я вижу, девушка упрямая!
— Да, меня не убедишь! Но можешь попробовать еще раз!
— Девушка, а можно с Вами познакомиться?
— Опять не убедительно!
— Аааааааааа!
— Ыыыыыыыыы!

Все было гладко, пока я читал Пушкина. Но я открыл Лермонтова и… Пушкин стал меня ревновать. Тогда я стал читать одновременно и Пушкина и Лермонтова, у меня развилось косоглазие, но Пушкин даже не догадывался, что у меня на столе сразу две книги. Когда я добавил к Пушкину и Лермонтову еще и Достоевского, Достоевский сразу заметил подлог и рассказал все Пушкину.
— Как? Ты меня предал? — возмутился Пушкин.
— Нет, я читаю три книги одновременно, — оправдался я.
Но Пушкин обиделся и закрылся навсегда. Его книги я открыть больше не мог. А Достоевский ябеда, его я тоже больше не читал.
Тогда я влюбился в Лермонтова и Лермонтов мне разрешал иногда читать еще и другие книги разных писателей.
Так что всем рекомендую: читайте Лермонтова, он не ревнивый.

— Требую объективности рассмотрения! — сказала мне девушка в короткой юбке.
— А ты тогда надень юбку еще короче! — возразил я.
Она надела юбку еще короче и повторила:
— Требую объективности рассмотрения!
— А еще короче слабо? — пошутил я.
Но она опять надела юбку еще и еще короче и повторила:
— Требую объективности рассмотрения!
— Хорошо, я буду тебя объективно рассматривать! — сказал я и уставился на нее.
Тогда она подошла к еще одному парню и сказала:
— Требую объективности рассмотрения!
— Ааааа! Так это она у всех просит объективности рассмотрения! — понял я.
А она подходила ко всем вокруг парням и говорила:
— Требую объективности рассмотрения!
А сама в ультракороткой юбке.
… показать весь текст …

Жила была смачнодевка.
— Не смачнодевка, а смачнодевица! — поправил меня сказочник.
Так вот, жила-была смачнодевица, если сказочник не врет.
И был у нее гардероб из тысячи коротких юбок.
— Не из тысячи, а из десяти тысяч, — поправил меня сказочник.
Так вот, и был у смачнодевицы гардероб из десяти тысяч коротких юбок, но она их не носила никогда. Она носила ультракороткие юбки, ей сказочник это посоветовал.
— Что? Не помню такого совета! — поправил меня сказочник.
Так вот, никто не знал, почему с…
… показать весь текст …

Я писатель. Начал писать с четырнадцати лет. Первой фразой, которую я написал, была строчка «Я убил человека». Это было признание двойника Раскольникова, которого я хотел изобразить более рефлективным, чем у Достоевского.
Потом я стал вести литературный дневник, собирая в нем материалы для своих будущих романов, а про фразу «Я убил человека» — забыл.
А через десять лет я убирался у себя в ящиках и, обнаружив бумажку с надписью «я убил человека», решил, что это кто-то подделал мой почерк и что эт…
… показать весь текст …