Я в тайну масок все-таки проник, —
Уверен я, что мой анализ точен:
Что маски равнодушья у иных —
Защита от плевков и от пощечин.

Из таких, как я, не выходит толк. Не выходит яд. Не выходит дурь. У таких, как я, есть под кожей волк. Он рычит сквозь взгляд. Он суров и хмур.
У таких, как я, миллион проблем. Но о них молчат. Их хранят внутри. У таких, как я, есть грехи (штук семь) и толпа волчат (у меня их три). Про таких, как я, за спиной трындёж, а в глаза — роса, по ушам лапшой. Для таких, как я, в кулаке сжат нож, он обычно за чьей-нибудь спиной.
От таких, как я, ты скорей беги. Не смотри их лиц. Не читай стихов.
Для таких, как я, все кругом — враги.
Жизнь из острых спиц у людей-волков.

Я верю в то, что мурашки бегают по спине не только от поцелуев, но и если тебе застегивают пальто любимые руки.
Что ток, не появляется от всех людей и проводка искрит не только по ночам от соприкосновения двух оголенных проводов.
Я верю в то, что сердце сильнее разума, хотя оно не обладает остротой принятых решений.
Его часто невежды обзывают «тряпкой», но бык бежит, только на красную тряпку. И так же разум, он забывая себя, теряя рассудок, из сотен аргументов, увидит лишь красный факт желани…
… показать весь текст …

Любить свою боль это тоже искусство …

Мне кажется, в тебе что-то есть.
А может, наоборот, чего-то нет…
Хотя, наверно, это одно и тоже.

Она наносила на запястья эфирное масло с запахом жасмина и цикория. Выходила из дома сугубо по надобности и после никогда не возвращалась одна домой. Она скидывала с плеч джину взглядов, которые летели с ее плеч вслед за шифоновой блузкой. Вытаскивая заколку из волос с них струились комплименты, что навсегда оказывались забытыми под ее ногами. Сходила с высоких туфель, подобно с пьедестала и небрежно отшвыривала их в сторону. В квартире пахло ее любимыми пионами и жасмином. Она приносила с собой…
… показать весь текст …

Глазурные лужи хрустят под ногами, нагие деревья блестят леденцом, пора из бумаги крутить оригами и смешивать в кружке имбирь с чабрецом. Я в сумрачном времени недозимовья живу в полуспячке. Мир полутонов умеет стабильно растить поголовье из демонов в каждой из пастбищ-голов. А демоны злые, когда голодают. Чтоб не бесновались, их нужно кормить. Кормите их сладким. Поите их чаем. Купите им тонкую красную нить, на нить насадите журавликов стаю — из толстой бумаги, из разных цветов — чтоб те пастухи-журавли не пускали тех демонов выйти из пастбищ-голов.
Уютная лампа с оранжевым светом — прожектор для тусклой ноябрьской тьмы.
На целую жизнь станет ближе до лета, когда мы сумеем дойти до зимы.

Не сутулься. Не чавкай. Чихай, прикрывая рот. Ты опять всё не так! Неумеха. Лентяй. Зараза.

Примирился с тем фактом, что, кажется, он урод. Стали фоновым шумом обидные раньше фразы.

Ручку в правой руке. Не пролей. Упадёшь, не лезь. Не считай голубей и не прыгай через ступеньку.

Он не любит себя, потому что такой, как есть. Он не любит себя чуть сильней, чем какао с пенкой.

Не читай в темноте. Не морщь лоб и не щурь глаза. Не перечь. Не хами. Не отсвечивай. Вымой уши.

Научился молчать, если что-то хотел сказать. Разучился мечтать, что когда-нибудь станет лучше.

Ты амёба. Тюфяк. Ты не можешь поставить цель. Здоровущий, как лось, а сидишь на отцовой шее.
… показать весь текст …

У Машки со второго жил бульдог. Ужасно страшный, старый и слюнявый. Ночами спал он возле ее ног на коврике у синего дивана. Во сне он оглушительно храпел. Как трактор и почти как перфоратор. Он Машке триста лет, как надоел. Давно мечтала сдать его куда-то, и навсегда забыть, как жуткий сон, наполненный блохами и слюнями. Наверное, об этом знал и он, седеющий бульдог по кличке Санни.

Он ей всегда старался угодить. Тайком ей клал сосиски под подушку, молчал, когда душа хотела выть, и ласково лиза…
… показать весь текст …