нет ни бабочек в животе, ни пронзительной, сладкой дрожи. снова — в тысячный раз — не с тем, снова год так никчёмно прожит, и давай, начинай с нуля, пока плачет-рыдает Сирин.
палачи ли, учителя её просто не вывозили: сколько девочку ни казни, она снова бежит на плаху. проходили года и дни — впору охать о том и ахать — снова дыры душевных ран, не зажившие шрамы, горечь. сколько девочку ни порань, не притупишь тоску и голод по любви, по большой любви, по красивой и настоящей. её сердце опять кровит…
тот, кто ищет, всегда обрящет.
так и было бы ладно всё, как всегда в заповедном, туманном моём краю,
январём зачинаясь, текли года, из весны пробивался травой июнь,
по тропинкам грибным уводил сентябрь в залитые багряной зарёй леса,
и глядел я, как птицы на юг летят, словно стрелки звонкие на часах.
в медной турке кофе, урча кипел, аромат проливая в живой песок.
и за правым плечом белый ангел пел-напевал, что меня охраняет бог.
так и было бы ладно, да только вот, видно, небо моё для других — стена,
а из тех, кто рядом был — никого, лишь сочилась сквозь поры земли война.
не пшеница в полях была — лебеда. и болела судьба у меня внутри.
и водила кругами меня беда. ангел чёрный, что слева, мне говорил:
никого не люби! никому не верь! иногда похвала пострашней хулы.
знай, когда в тебе умирает зверь, только дьявол прикроет твои тылы.
Я не знаю… какая я на самом деле… Я добрая… но иногда злость меня одурманивает. Я молчалива… но бывают моменты… когда я не могу замолчать… Я ранима… но порой моей жестокости нет границ… Я умею любить… но я не в силах показывать этого… Я гордая… Я не забываю обиды… Я не умею прощать… даже тех, ради которых я бы рискнула жизнью… Я люблю Бога… но порой совершаю поступки, заведомо зная, что Он бы их не одобрил… Я ненавижу предателей, но иногда при этом делаю вид… что мне все равно… Поссорившись с ке…