sheril fеnn

нет ни бабочек в животе, ни пронзительной, сладкой дрожи. снова — в тысячный раз — не с тем, снова год так никчёмно прожит, и давай, начинай с нуля, пока плачет-рыдает Сирин.
палачи ли, учителя её просто не вывозили: сколько девочку ни казни, она снова бежит на плаху. проходили года и дни — впору охать о том и ахать — снова дыры душевных ран, не зажившие шрамы, горечь. сколько девочку ни порань, не притупишь тоску и голод по любви, по большой любви, по красивой и настоящей. её сердце опять кровит…
тот, кто ищет, всегда обрящет.

лето кончится, что останется? только отзвук счастливых нот. осень — вовсе не то пристанище, куда мчаться с нетрезвых ног, опьянённым тобой до одури, заколдованным до нутра.
поезда наши в рейсы отбыли, а колеса стучат: «пора!» что везём в рюкзаках и в памяти? мне тебя поминать в стихах, мне молить о тебе на паперти, в сердце голосу не стихать. он кричит, заклинает именем — я бегу к тебе в долгих снах по дорогам, покрытым инеем… снова лето раскинет снасть, окаймлённую алым заревом и расшитую сереб…
… показать весь текст …

танцуй на выжженных мостах,
в вечернем платье на асфальте.
живи сейчас, не только в снах,
не бойся боли, лжи и фальши…
никто не знает, что не прав.
никто не верит, что не нужен.
осколки дождевых октав
купают город в грязных лужах,
морозом выдохнет январь
на шкуры подзаборной своры.
то крепкий кофе, то вискарь,
и тени на закрытых шторах
бегут в свой странный новый рейс.
молчать и плакать без причины,
… показать весь текст …

я пишу тебе [рву листы, и письмо вряд ли ты получишь] всё о том, как терял мечты — верю, ты разберёшься лучше, не упустишь тот редкий шанс, что даётся судьбой и роком.
и ты сделаешь верный шаг, может быть, даже станешь богом.
я желаю тебе прозреть, быть внимательным к разным знакам. пусть хотя бы, хотя бы треть испарится преград и страхов, нам мешающих жить, дышать. стань свободным, как зверь и птица, как взмывающий в небо шаттл.
и не смей никогда разбиться!
лучше бей кулаком в стекло: не порани…
… показать весь текст …

от таких зарекаются, носят в серёжках камешки. от таких уезжают подальше в другой район. и с такими, не хочешь как будто, но всласть намаешься. у таких, что ни слово на выдохе, то — закон.
обходи стороною, а пальцы в кармане — крестиком. в дневнике напиши красной пастой «запрещено!». вы, конечно, неплохо смотрелись и спали вместе бы. вы, возможно… дурацки зудящее в венах «но»: он другой. в его стае тебя никогда не примут, и
его волки тебе не дадут рядом с ним житья — ты погибнешь, увянешь без со…
… показать весь текст …

не бойся монстров, что живут тебя внутри,
не бойся ни дорог, ни встреч, ни расставаний. несись, как смерч, теки рекой, огнём гори —
и наша вера да пребудет вечно с нами,
ведь каждый поворот таинственен и крут, зло кажется неодолимой преисподней, где только вечные мучения и ждут, где нет исхода, кроме жгучей, терпкой боли, где канонады войн, неотвратимость лет, где стяги золотые станут бренной пылью, где каждый новый кровью выписан завет,
а старые заветы вовсе позабыли,
где ночь опустится почти с…
… показать весь текст …

ты всегда говорил: «мы стая», только вёл себя, как охотник. мне по душу капканы ставил, охранял на своих угодьях, в золотую сажая клетку, убеждая, что так вот лучше, чтобы пела зимой и летом. говорил, что летать отучишь. мол, давай, занимайся домом, я вложился в тебя немало.
что мне делать с таким-то долгом, от которого грудь ломало и вязало узлами жилы?
что мне делать, мой враг пригожий?
говорил мне: «покуда живы, я тебя ни за что не брошу, за спиною моею будешь, как за каменным огражденьем». в…
… показать весь текст …

взмывая птицей со скалы,
звездой срываясь в океан,
бродить среди придонных рыб,
касаться пиков снежных Анд,
в ладонь собрать пески пустынь,
воды испить из родника.
не дать любви сгореть/остыть.
искать судьбу свою в веках.
парить над бездной, словно гриф,
скользить неслышно, как варан.
взрывать остовы замка Иф,
пусть боль стечёт из старых ран —
на камни льётся млечный сок,
слащавый, липкий, словно мёд.
… показать весь текст …

беспризорные, бесприютные, мы один на один с судьбой. холода — непременно лютые. между рёбер, привычно, боль. подворотни по будням, в праздники, подзаборные псы в друзьях, нам законники все без разницы. многим — пухом уже земля.
детство трудное, юность долгая, лето жаркое на морях. рассыпаемся в прах осколками, души хрупкие в нас горят.
кофта, гольфы, чердак заброшенный, книжка — чудное из чудес. сердце — маленькая горошина, чуть проросшая через лес/частокол грубых слов, насилия и обид: да за чт…
… показать весь текст …

последний поезд уходил на запад, ныряя в арки и стуча по рельсам. сбегал туда, откуда нет возврата. металось солнце жёлтой канарейкой в туманных стёклах длинного состава. в моей ладони лишь билет измятый — всё остальное позади оставил: твой взгляд и голос, запах дымно-мятный, черновики и книги пыльной стопкой, ключи от нашей, но чужой, квартиры, герань и бред, что ночью длинной соткан да фонарей мерцающих пунктиры.
последний отбывал по расписанию [стоянка в Дублине две-три минуты]. он уходил. мы так хотели сами. и не пускали чувства наши внутрь.
когда рюкзак забрасывал в вагон я, мне проводница пару слов сказала: «ты знаешь, друг, сейчас, конечно, больно, но люди исцеляются слезами»…
текут минуты, длятся перегоны, мелькают полустанки/вехи/судьбы. последний поезд, как безумный, гонит. мы вместе никогда уже не будем.