Рифмы скорчились, почернели, упали пеплом на белый снег, мы стали слабыми в самом деле, мы не способны на скорый бег, мы обманулись в своих надеждах — на землю рухнули облака, наверно, так исчезает нежность, так ночью в окнах вскипает тьма, так дети больше не верят в сказки, а взрослые — в Бога, так год назад — мы были наивны, чисты и ласковы, мы шли сквозь цветущий вишневый сад, мы видели вечность в глазах небесных, мы видели золото на песке, теперь занимаем немного места, бранясь в однокомнатной тесноте.
И рифмы опали сухим листом от первых морозов, от слов случайных, и тонким изысканным серебром укрылись их неразглашенные тайны. Я буду смотреть, как вода в реке становится льдом нехотя и долго. Поскольку наш мир пребывает слеп, когда идут войны, разруха, голод.
я просто иду на твой светлый голос — вот всё, что мне нужно сказать тебе

На двоих одна планета. Ночь укрыла тебя одеялом июльских снов.
У нас утро, туманно и ветрено. Я пишу тебе на выключенный телефон.

Солнце царственно полыхает над горизонтом.
Моя жизнь превращается в лоскуты.
Я читаю в оригинале Шарлотту Бронте
И во всех стихах мне чудишься только ты.

Разучи меня жить, в несвязный поток дыханья
Положи мятный шёпот разлуки и шум дождя.
У нас есть лишь планета, проклятое расстояние
И две стороны света с названием «ты» и «я»…

Когда Очередной мне говорит,
о том что я божественно красива,
и ангелы свои склоняют гривы,
и небо мне во всём благоволит.

Когда Очередной, пытаясь стать
Единственным, вдруг терпит пораженье,
я для него теряю свою стать
и становлюсь земным обыкновеньем.

А то и хуже — ведьмой воплоти,
достойной лишь огня костров до неба,
и чёртом, обрывающим пути,
и не подавшей в час воды и хлеба…
… показать весь текст …

Страшнее всего — рассы’паться на обманы,
На жалкие сплетни, на мелочное враньё.
Пока мои руки греют твои карманы,
Я вправе считать, что тоже теперь «моё».

Пожалуйста, можешь не сниться, но только рядом —
Живым существом быть со мною не прекращай.
Зачем моя жизнь без конца становилась адом?
Чтоб ты подошёл и Земля превратилась в Рай.

И если б я верила в руны, созвездья, числа,
То наверняка бы к этому не пришла:
На самом краю моей потускневшей жизни
Сидит и читает мантры твоя душа.
Застигнутая врасплох между сном и явью,
Скользит, оставляя бисерины следов —
Мурашек по коже, когда тебя обнимаю,
И сердцем пишу о том, для чего нет слов.
И если бы я не видела в этом Бога,
Бескрайнего моря, свободных полетов птиц,
То стало б ли это любимой моей дорогой —
Стихи и любовь, не знающая границ.

Господи, видишь, лес одевает осень в наигранно-праздничный желтый цвет?
Скажи мне, ну где его черти носят? Ведь черти таких носят по земле?
Скажи по-отечески, кроме шуток, какой же ты мне уготовил путь?
Я прыгаю в пасти пустых маршруток и еду до пункта «про всё забудь».

Господи, видишь, небо болит ночами, кашляет мокрым снегом на город наш?
То, что сломало нас, мы выбирали сами, ты и за это, кажется, нам воздашь?
Господи, господи, дай мне хоть знак, где верный, где нерушимый путь через эту жизнь.

Утром в моей душе зацветают вербы.
Осень дождем выстукивает «держись».

Я с каждым днём отрываюсь больше от теплых черных полос земли, солнце касается смуглой кожи, как я касаюсь твоей любви.
И щурюсь, мысленно улыбаюсь, целую родинку на плече. Ты говоришь «нам с тобой, родная, не хватит высказаться ночей».
Часы смеются, ползут лениво, я всё считаю их про себя. Дышу впервые — чтоб быть счастливой, чтоб не терять ни секунды дня.
Я отражаюсь милей и краше в твоих глазах — это всё всерьез. Совсем другое вдруг стало важным: щекой почуять твой теплый нос, ворчать лишь в шутку, сидеть в обнимку, смотреть как ляжет на пол рассвет. Друзьям показывать фотоснимки, гордясь, что лучше нас в мире нет.
Дарить тепло, отдавать всю нежность, петь колыбельные и стихи, и, надевая твою одежду, самой себе отпускать грехи: когда терялась в отрядах «прочих» и отрекалась от своих чувств…
Ты говоришь мне «спокойной ночи»

И я лечу…

Пишу письмо Красивому Человеку, не знаю дойдёт ли оно, преодолеет ли километры, поскольку слова я так слепо вверяю ветру, смотрю в окно, а за ним — беспросветный дождь. В соседней комнате слышится песнь рояля, и эти звуки сливаются, представляешь, с таким методичным поскрипыванием пера. Мы с тобой разминулись ещё вчера.
И «вчера» было солнечным днем, а сейчас — дождливый, я спросила тебя, насколько двое бывают живы, когда их делят и делят чужие слова на два. Ты ответил мне, что я внешне вполне…
… показать весь текст …

А город промок и стоит пустой,
С глазами бездомных собак.
И ты — единственный, кто живой,
Кто делит здесь свет и мрак.

А город не помнит, что значит жить
Без ругани, пуль и драк.
А дом твой — стеклянные витражи,
Уютный большой чердак.

Я тоже, как город, смотрю в тебя,
Впервые попав впросак
И в плен твоих глаз цвета имбиря,
Смеющихся их атак…
… показать весь текст …

Мне вбили в сердце парочку гвоздей —
За них цеплялись рукава прохожих.
Но изо всех знакомых мне людей
Нет никого, кто б стал тебя дороже.

И мир застыл — огромный оберег,
Не спасший никого ещё от боли…
Назавтра обещали первый снег.
Блаженен тот, кто ничего
не помнит.