Я устала быть сильной, нехватку стали восполняя криками в пустоту. Всё, что мы так рьяно отвоевали — забирай. А я навсегда уйду. Я устала быть сильной, надёжной, мудрой, как матёрый волк или генерал… Мои войны с жизнью рисуй с натуры, ясно кто заведомо проиграл.
Я устала быть сильной. Я так устала в своём бронепанцире ночевать. День похож на внезапный рывок кинжала прямо к сердцу, прямо по рукоять.
Приходи, укрой меня с головою тёплым одеялом из лучших снов, чтобы я за сильной твоей спиною не боялась ни боли, ни злых врагов, чтобы прекратилась война за право быть самой собой, чтобы просто жить. Я устала быть сильной. Я так устала.
И мне не с кем об этом поговорить.

Мы не будем бить татуировки, зажимая имена в губах, знай, мне хватит силы и сноровки тебя в слабых удержать руках. Знай, я перестала вторить небу и просить прощенья у земли, я бросаюсь к пропасти с разбега, что-то бьется в сломанной груди…
Никогда ничто не повторится, мир прекрасен в кратости секунд, наши обездвиженные лица в галерее чьих-то снов замрут, наши отпечатки пальцев теплых чья-то кожа пробует впитать, и не больно, и совсем не больно, без тебя любить и умирать.
Мы не будем бить татуировки, в клятвах задыхаться по ночам, говорить «люблю» для тренировки — лучше просто искренне молчать. Просто носом в твою грудь уткнувшись, спать, не сожалея ни о чем. Я тебя впускаю в свою душу разрушительным ночным огнем. Я не говорю тебе об этом, не перед кем мне держать ответ.
Ты ворвался в моё сердце светом.
И мне больно видеть этот свет.

А потом приходит зима-разлучница,
И тебя начинает клонить ко сну.
Ну когда же ты наконец разучишься
Верить людям и ходить босиком по дну?

Да заваривать чёрный чай, просыпаясь затемно,
Запах счастья вдыхая с небритой его щеки.
Провожать до порога и думать, чего б солгать ему.
Что не будешь скучать? Что устроят раз в год звонки?

Ветер целится в окна, сжимаешь прошлое
Фотографией мятой в своей руке.
Он уходит, и время, что вместе прожили,
Будет тихо и нудно в тебе болеть.
… показать весь текст …

Коль на ты с февралём, так проси до сердца, по дорогам ходи, что снегами взяты, у тебя глаза — хочется раздеться до души поношенной и измятой.
Сесть на старый диван, закурить, чтоб дымом запаяло воздух, чтоб встало в горле нерождённым словом родное имя — повторять как мантру:
«ты не со мною».
За окном в агонии бьётся город, все дороги не в Рим — к твоему подъезду. Знаешь, проза бывает уже не новой, а стихи всегда словно сотня лезвий.
Я люблю твой запах. И я скучаю. Каждый вечер вспорот и память душит. У тебя глаза — спелое отчаянье.
Проходи обутый.
Можно прямо в душу.

В такие ночи сходят с ума или пишут бывшим,
Кричат в подушку так, что никто не слышит.
Именно в эти минуты-часы Всевышний
Находит чуть поважней дела…

В такие ночи ломают судьбы и антресоли
И, онемев от внезапно разросшейся в сердце боли,
Плачут так долго, что в воздухе пахнет солью.

И мир вращается как юла.

… Да, я знаю, что нам о таком нельзя,
Просто есть стихи — и все они про тебя,
Просто август и осень следом — вскрывают подкорку ран,
Просто ты приходишь дождем, да стелешься как туман,
И бываешь немил и зол словно всюду тьма;
И зову я тебя сама.
… Да я знаю, что нам никак о таком нельзя,
Просто я три года ждала и плакала без тебя,
Ненавидела и прощала тебя за всё;
Просто там, где мы были, огромный горит костёр,
Мне б стоять у него и смотреть на тебя в упор,
Я люблю тебя до сих пор.

И кричать, не разжимая губ, и ладонь твою сжимать до боли. Наша жизнь (который адов круг.) происходит не по нашей воле. Где же он, потерянный в веках, наш незримый гид-путеводитель? Я под веки загоняю страх, чтоб кричать ночами: «Помогите!» и захлёбываться в трёх простых словах…
И молчать, не открывая глаз, проникая глубже внутривенных. Я с тобою счастлива сейчас, слишком просто и обыкновенно, чтобы перестать бояться стать незначительною или маловажной… Рядом быть — не значит приручать, я об это спотыкалась дважды.
Я тону в холодном ноябре, слишком томном, слишком близком сердцу. И росой прикована к земле маленькая весточка из детства. Ты же крепко держишь — не упасть, и тепло с тобой, и непривычно, ты меня читаешь постранично, а я так и не разобралась.
Люди называют это участь, а действительно — это та часть
меня,
которой ты небезразличен.

Да, кому как не мне рассказать о море и о воде,
Как устроен корабль, что такое лебедка, кнехт,
Отчего в металлическом теле,
Мелководной его душе
Я порой различаю смех.
Да, я знаю где форштевень, где ахтерпик,
Только ты не за этим читаешь мои стихи.
Ты приносишь разбитое вдребезги сердце
И шепчешь мне
«почини»…
Меня судят — мол, рифмы сточены и сухи,
Потому я теперь сижу у ночной реки,
И мои теплоходы гудят,
И мягко светятся
… показать весь текст …

Щекой ложусь на твоё плечо: ну, где у тебя болит?
Мне не нужно читать твои мысли, уметь делать куклы вуду,
Чтобы понять — тень твоей невыстраданной любви
Преследует нас повсюду.
Ты не называешь других имён, не путаешь адреса,
Исправно помнишь все наши даты и строишь планы.
Но замираешь так… У нас похожие голоса?
И закрываешься в тёмной ванной.
Ты говоришь абсолютно искренне о любви,
И мы дурачимся зачастую подобно детям.
Но иногда ты сжимаешь мне губы словами «не уходи»,
Вдыхая запах волос как ветер.
Я не прошу откровений. Я чувствую эту грусть —
Спазмом сжимается грудь и тяжесть сгибает плечи.
… показать весь текст …

Жизнь похожа на спутанный лабиринт
Что угодно — пробуй, решай, меняй
Они встретились — мальчик почти гранит
И девченка, что соткана из огня.
Это сказка о золушке на балу,
Мол из грязи в князи не каждый день,
Она помнит вязкую темноту,
Не скорбя о ней.
И подчас, ложась на его плечо,
Плачет, чувствуя силу и даже власть.
Это жизнь начинает другой отсчет —
Ты сама сдалась.
Закалялась, как сталь, как домоклов меч,
Танцевала на острие ножа
… показать весь текст …