Я согласна, пожалуй, с каждой фальшивой нотой… Лишь с тобою мне было тепло и совсем не страшно. Никому нет дела, что я работаю по субботам, а ведь тебе это действительно было важно. Я не дымлю по ночам в озябший промозглый воздух, не разбираю диван и редко включаю телек. Просто когда-то звонил телефон даже очень поздно, а вот теперь он лежит без вызовов и без денег. Ненужный хлам, постаревшее сердце, мечты как роскошь, не раскрываю шторы, не захожу в соц.сеть. Я не хочу догорать, не хочу жить красивым прошлым, и петь ночами то, что тебе не успела спеть. Не приходи, не сиди в изголовье и не молчи так, что тишина будто медным ободом на виски. В моей груди всё разворочено и разбито, а в мире нет антибиотиков от тоски. Звезды печально глухи ко всему, о чем плачут люди, закинув голову в небо, словно ища ответ. Ведь всё действительно так: пусть лучше его не будет… Потом посмотришь вокруг — а лучше него и нет.

Я хочу, чтобы вы меня не узнали. В этом строгом платье, на каблуках.
В октябре начнут собираться стаи. И запахнет горечью в небесах.
А пока смотри на мои ладони. И читай по ним. И рисуй на них.
Изо всех истерик и всех агоний у тебя самый резкий удар под дых.
Я хочу тебя встретить. Совсем случайно.
И от страха снова забыть слова.
Длинным шлейфом потянутся в небо стаи.
Брызнет вниз акварельная синева.
И найдутся ответы на все вопросы, даже те, о которых ты сам не знал.
У тебя предательски нежный голос.
Я должна смириться,
Что он мне лгал.

Расстояние — это самое страшное, что может случиться с людьми.
Обронила солнце, оно повисло на кромке воды.
Так же и я у тебя внутри
Не могу согреть.
А ты мне ближе, чем те, кто рядом, а я с тобой научилась петь.
И рвать отчаянно, беспощадно тугие сети.
Я научилась видеть, а не смотреть.
Хоть между нами бескрайнего моря треть,
Я научилась мириться с этим.

Так вот. Я расскажу, что расстояние — это самая тяжкая ноша, несут которую двое.
Но, когда я слышу твой голос нежный, оно и ломаного гроша не стоит.
А между нами всё то же море.
Проходят дни.
… показать весь текст …

хватит пить кофе глотками нервными.
самые близкие — уходят первыми.
как эта фраза тебе не нравится…
самые лучшие — не возвращаются.

хватит бить стёкла, звонить без устали.
если предательство — то искусное.
если случайно столкнётесь взглядами,
ты себя спросишь: «оно мне надо ли?»

хватит снотворного, боли, ярости.
самые близкие — так безжалостны.
хватит лелеять свою бессонницу.
самые лучшие — слишком помнятся…

Приглашаю тебя на осень, как на черный и грустный танец, как на чай, когда время восемь, когда поздно что-либо править, когда дождь атакует стекла, когда небо висит вуалью… Приглашаю тебя на осень. Не целую. Не обнимаю.
Когда выключат свет, и ветер, в водосточной трубе играя, будет петь о зиме и смерти, ты скажи, что так не бывает. Ты скажи, что любовь сильнее всех простуд и холодных пальцев… и мы сядем у батареи, не способные вслух признаться, что у каждого боль сквозь ребра, что от счастья остались крохи. Дай зажить. Помолчи. Не трогай. Посидим, поглотаем вдохи.
И уткнувшись в плечо твоё, взвою, и словами закутаю раны. Мне приснится солёное море и цветущие в небе каштаны. Ты погладишь тихонько волосы, и мне станет чуть-чуть теплее.
Приглашаю тебя на осень.
Не целую. Не жду. Не верю.

… Ты без спросу пришел в опустевший мой дом
Измученным и усталым.
Пил мой чай за моим деревянным столом
И сидел на моем покрывале.
Я ждала тебя! Знал бы ты, как ждала,
Собирая себя по крупицам.
Но в душе, оставшейся без тепла,
Из щенка вырастала волчица.
… Я растила в сердце великую ложь,
Отбиваясь от мыслей-шакалов.
Но потом поняла, что цена тебе — грош,
Да и грош за тебя — немало…
Я теперь стала твердой, как старый гранит,
Полюбуйтесь же мной, учитель!
… показать весь текст …

… Не болит, не ноет, все прошло, забылось, так что ты, пожалуйста, не звони;
От таких, как ты, вырастают крылья, ну, а мне привычнее жить в тени.
… О таких, как ты, разбивают в крошку все свои устои и беспечный быт.
Ну, а мне, скажи, для чего такое, если этим сердцем ты давно забыт.
… Если эти раны не болят, не ноют, значит нам с тобою не по пути.
Мне с таким, как ты, не найти покоя, и таких, как ты, больше не найти.

… Осталось недолго, на пальцах считаю минуты,
Ты неминуемо рушишь мой мир в руины.
Еще секунда и наши с тобой маршруты
Порвут пространство на равные половины.
… Ты молча ждешь, стирая меня из планов,
Трещат по швам скрепы моей вселенной.
Пройдет секунда и, ты увидишь, как между нами
Проложат дороги и возведут бетонные стены.
… Ветки метро спутают чьи-то души,
Вырастут города корнями в небо,
Мир накроет мягкостью снежных кружев…
И я сделаю вид, будто тебя не было.

Выдержать и не сломаться — такое тебе по силам —
В свои «я чуть-чуть за двадцать» заштопать дыру в полмира?

Найти в себе мужество драться и не поддаваться обидам,
В свои «я готова сдаться» — слабость ничем не выдать?

Пусть будут запутаны тропы, ты в душе береги ребенка.
Несчастья — всего лишь опыт, и рвется — лишь там, где тонко.

Сколько их было, скажи, на твоем пути, Тех, что варили кофе, пока ты спал, Тех, что видели сны на твоей груди… По скольким из них, скажи, ты потом скучал?

Сколько их было, тех, что в рассветный час Беззвучно застегивали пуговицы пальто, Сколько из них вводило тебя в экстаз? Сколько из них было «совсем не то»?

Сколько их было, тех, что лежали здесь, Тех, что смотрели в этот же потолок? Скольким из них ты отдавался весь, Весь до последнего, пока отдаваться мог?

Сколько их было, тех кто тебе светил В темную ночь ярче любой зари? Сколько их было, тех, кого ты любил? А впрочем, знаешь, лучше не говори…