полинаЯ

Мне несложно начать, просто всё не всерьёз.
Хочешь — верь, а не хочешь — не верь:
Серпантин* - это хохот свихнувшихся звёзд.
Не спираль, а скорее, свирель.

Там, где числа и звуки свернулись в рулон,
Там, где боги считают до ста,
Начинается песня с обеих сторон
На изнанке открытого рта.

Это Пан, что пропал, где-то снова возник,**
Это он, свиристя наугад,
В лабиринты и петли мишурной возни
Для чего-то напел звездопад.
… показать весь текст …

* * *
Когда годами дорастёшь
До осознанья сути бренной —
Повиснешь, как худая вошь,
На остром краешке Вселенной.

И подрасстрельным у стены,
Разубеждаешься в приметах.
И все вопросы учтены,
И не нуждаются в ответах.
* * *
Придёшь сюда, у дней своих на склоне,
Припомнишь всех, кого ты проводил.
И тянутся холодные ладони
… показать весь текст …

Я не раз обмолвился словом,
Что мечтал найти дивный край,
И привыкший жить на готовом
Предложил мне сказочный рай.

Ничего об этом не зная,
Я поверил громким словам,
И бездумно в поисках рая
С ним поплыл к пустым островам.

А на море — пьяная буря
Издавала призрачный вой.
И промолвил он, глаз прищуря:
-Этот остров радости — твой!
… показать весь текст …

Где ж твои мысли? — К стихам не льнут,
топчутся возле снов…
Время, заглаживая вину,
впишет в твоё окно
запах полыни и тишины,
липнущих мотыльков,
тень от насупившейся сосны
парой слепых мазков.

Рыба-луна, притомившись, спит
в заводи под ветлой,
звёзд осыпающийся петит
падает на весло
лодки, что ты привязать забыл
… показать весь текст …

С тяжёлыми, опухшими глазами —
Следы вчерашней, беспробудной, пьянки —
Оркестрик на райцентровском вокзале
Играет марш «Прощание Славянки».

Опять не в такт зазвякали тарелки,
И дирижёр заламывает руки.
Ах, бог мой, как всё суетно и мелко
Перед великой музыкой разлуки.

Когда теряют цвет знакомые предметы,
Становится никем очередной герой,
Срываются стихи проклятием поэта
И на губах горчат осиновой корой.
А если я лучом скольжу по тротуарам,
Решая без труда любую из дилемм,
То никаких стихов не нужно даже даром:
Я счастлива. И мне не пишется совсем.

Когда в небо взлетает блэкбёрд, муравей обретает крылья,
выбегает на центр танцпола, уже поддатый,
и пока он месит пространство в четыре кия,
его сердце от борта в угол влетает пятый.
И когда она приходит за ним в ночное кафе не в Арле,
и когда она приходит за ним и говорит вставай,
он кладет под голову столик и мурлыкает Боба Марли
no women no cry.
А потом они едут домой и уже с порога,
он швыряет в нее кольцо (вот и нет кольца),
а она снимает с него башмаки Ван Гога
и целует в морду лица.

У истоков большого стиля война, тюрьма,
с трупа сухой паек — для того, кто жив,
кто еще смотрит кино, как горит зима,
и машины горят, и жар идет от машин.

У истоков большого стиля — удар, омнопон,
резиновый жгут на рану — дыши, дыши —
белые тополя, черные гнезда ворон,
и те, кто меня донес, кто меня зашил.

У истоков большого стиля — сказать: я здесь,
отвечаю за всё, другие тут ни причем,
вот Тебе моя жизнь — вся — от команды «цельсь!»
до толчка в плечо.
… показать весь текст …

— Привет.
— Привет. Зачем ты пишешь?..
— Да просто. Выдалась минута.
…
Ночной туман съезжает с крыши
И бродит в поисках уюта.
От фонарей немного прока:
Их свет туманно-золотистый
Едва ложится на дорогу,
Как потускневшее монисто.
…
А в доме — темень неземная,
И кошка вздрагивает сонно,
И я до боли прижимаю
… показать весь текст …

Там, где на сетчатке — слепая зона,
где уже залег под брезент Харона,
и уже готов для любви небесной,
там другие лабухи, если честно,
о шести крылах для Него сыграют,
продудят Ему в золотые трубы,
оттого там голос мой замирает,
что меня никто не целует в губы.

Там, где верея, верея да поле,
алая заря мартовского Феба,
там, где жизнь моя без фронтальной доли
скрюченным перстом указует в небо.