А выходы есть, да не очень-то нравятся,
Мгновение «до» в асфальтовом мареве,
Мгновение «после» осколками радужки,
Вишневыми кляксами на серости гравия.

Конечно, по встречке, на красный — на грани я,
Педаль газа в пол — я с душой неприкаянной
Лечу без руля — все нелепо, неправильно,
Теряю. Не верую. Танго отчаяния.

Дожать, докуражиться… Кто сказал «правила»?
И жжет душу слово. Свечою оплавленной
Строфа тихо плачет… От крыльев избавлена.
И пахнет, увы, не ванилью, а ладаном…

Смешной вопрос — кем мне была ты?
Не мамой точно. Не женой.
Скорее веяньем прохлады,
Переходящим в адский зной.
И благодатью, и пороком.
Еще достоинства шкалой.
Когда неправ — немым упреком.
Где прав — лучистой похвалой.
Ты не любовницей была мне.
Не нянькой. Ну и не сестрой.
Не атрибутикой рекламной —
Вот, дескать, что я за герой.
Скорей загадкой. Даже тайной —
Не разгадать ее вовек.
… показать весь текст …

А в пабликах местных опять говорят о героях,
Но пост черно-белый, с пометкой «печальная новость».
А в пабликах местных, опять очень много горя,
Кому-то лить слезы, кому-то писать про гордость.
А мне вот о том, как в мире всё стало сложно,
О том, как апрельский воздух пропитан дымом.
О том, что война и безнадёга похожи,
О том, что мы ждём их, но непременно живыми.
Мне сложно писать, а думать об этом страшно,
Как много их там осталось теперь навечно.
Как маленький сын, наденет отца фуражку
И мама заплачет и её затрясутся плечи.
Мне сложно писать, мне проще молиться молча,
За тех кто за лентой и тех кто уже пред Богом.
… показать весь текст …

Серый дождь с утра сегодня лужи квасит,
И прохожие ругаются, сутулятся.
Только я иду с улыбкой в платье красном.
Впрочем, нет!
Я не иду — лечу по улице.

Каблучки свой вальс отстукивают звонко,
Светофоры строят глазки мне зелёные.
В этот вечер не нужны ни плащ, ни зонтик.
Ярким пламенем горит наряд шифоновый.

Дождь в сторонке постоять пока согласен,
Он забыл сегодня все законы физики.
Для того иду я в платье ярко-красном,
… показать весь текст …

Однажды подслушала такой диалог
Девушка и парень лет 20 — за 20 где-то. Девушка тарахтит, не переставая:
— Я пойду завтра на маникюр, а мастер так рисует, так рисует… Что бы нарисовать? Как думаешь?
Парень, которому явно пофиг на ее ногти, иронично замечает:
— Пусть Джоконду нарисует. Она может?
— Нет, фу, Джоконда — некрасиво! — щебечет девушка.
Парень задумывается, потом, с подозрением глядя на нее, спрашивает:
— Катя, а кто такая — Джоконда? Ты знаешь?
— Конечно, знаю! — обижается девушка. — Это — такая большая змея!
— Нет, — вздыхает парень. — Змея — это анаконда. А Джоконда — это Мона Лиза.
— Мона Лиза — это имя и фамилия? — удивляется прелестное дитя.
Парень как-то грустно замолчал. Так жалко его стало, захотелось подойти, по-матерински прижать к груди, чмокнуть в макушку, под которой есть мозг, и сказать шепотом:
— Беги от нее, сынок. Иначе она родит тебе таких же детей… Это как в фильме: ну о чем с ней трахаться?

Жила-была корова. Она была здорова.
Давала в сутки ровно сто литров молока.
Была в ней стать и сила. На шее бант носила.
(Надеялась, что встретит надёжного быка.)

Быки из той округи мечтали о подругах.
У фермы собирались на тёлок поглазеть.
Решили — той, что с бАнтом — не место рядом с франтом
По той простой причине, что нужно похудеть.

Корова удивилась: «Худеть теряя силы?
Чтобы обвисло вымя и склеились бока?
Конечно, замуж надо. Но я такого склада,
Что вряд ли заморочусь на глупого быка»…
… показать весь текст …

Кто не хочет оставаться в дураках — остаётся в одиночестве.

Вдох и выдох, жму на газ, жизнь чудесна, без прикрас, разбежался, рухнул, встал, без поддержки ты пропал, за окном мелькают лица, город — Севера столица, холодов, снегов и льда, /с чем все свыклись — не беда/ улыбается спросонья редким солнцем, и невольно начинаешь тихо петь, нам ли, Господи, скорбеть, закалённые ветрами, мчим вперёд, делясь дарами, северяне добрый люд, здесь накормят и нальют, предоставят пришлым кров, климат всё-таки суров.
И когда, поддавшись бреду о промозглости и тьме, бросив всё, на юг уеду, край останется во мне, потому что точно знаю, мне такого не найти, только выживший у края в силах ближнего спасти.

Он идёт по дорогам, законы презрев перспективы. Он танцует на звёздном искристом и темном паркете. За спиною прошепчут: «Смотрите, какой он счастливый!» — и, мельком улыбнувшись, шепнувшему он не ответит. Он везде и нигде: на обочинах, в горных долинах, в океанских глубинах, на крышах сидит в птичьих стаях, он роняет на землю дороги сплошные извивы, и о том, где очутится завтра, он вовсе не знает.

Он паяц и фигляр, он загадка, вопрос и причуда, он ответ и намек, он улыбка из сумрачных далей…
… показать весь текст …

В королевстве снегопадов,
И в апреле правит снег,
Солнца луч — моя отрада,
Редкий гость, как оберег,
Я храню его в ненастье,
Мне ли, Господи, не знать,
Ясный день — шальное счастье,
Если выпал, принимать
И ценить, ценить моменты,
Душу скорбью не томить,
Прочь отбросив сантименты,
В дни смурные тоже — жить.