Сергей Довлатов

— Почему среди людей гораздо больше мрачных, чем веселых?
— Мрачным легче притворяться.

…портвейн мы наливали в полной темноте… НА СЛУХ.

У себя на работе я не работаю, а халтурю, а вечером, когда иду халтурить, я уже не халтурю, а работаю…

Рожденный ползать летать… не хочет.

Любая подпись хочет, чтобы её считали автографом.

Он был похож на водолаза. Так же одинок и непроницаем.

Встретились мы с ним в безлюдном парке.

-Здравствуйте, любезности потом,

Эта женщина — моя! Я ей дарил подарки

С нею завтракал в кафе полупустом.

На моей сорочке след ее помады

Ею простыни мои измяты!-

Я сказал и молча закурил.
… показать весь текст …

Внутренний мир — предпосылка. Литература — изъявление внутреннего мира. Жанр — способ изъявления, прием. Талант — потребность в изъявлении. Ремесло — дорога от внутреннего мира к приему.

«Хорошо идти, когда зовут. Ужасно — когда не зовут. Однако лучше всего, когда зовут, а ты не идешь…»

…Ко мне застенчиво приблизился мужчина в тирольской шляпе:
— Извините, могу я задать вопрос?
— Слушаю вас.
— Это дали?
— То есть?
— Я спрашиваю, это дали? — Тиролец увлек меня к распахнутому окну.
— В каком смысле?
— В прямом. Я хотел бы знать, это дали или не дали? Если не дали, так и скажите.
— Не понимаю.
Мужчина слегка покраснел и начал торопливо объяснять:
— У меня была открытка… Я — филокартист…
— Кто?
— Филокартист. Собираю открытки… Филос — любовь, картос…
— Ясно.
… показать весь текст …

— А бабы-то умнее, чем я думал. Поели, выпили и ретировались.

Более всего нас поразил кофейный автомат. Мы ехали по направлению к Санта-Барбаре. Горизонт был чистый и просторный. Вдоль шоссе тянулись пронизанные светом заросли боярышника. Казалось — до ближайшего жилья десятки, сотни миль.
И вдруг мы увидели будку с надписью «Кофе». Автобус затормозил. Мы вышли на дорогу. Прозаик Беляков шагнул вперед. Внимательно прочитал инструкцию. Достал из кармана монету. Опустил ее в щель.
Что-то щелкнуло, и в маленькой нише утвердился бумажный стаканчик.
— Дарья! — закричал Беляков. — Стаканчик!
И бросил в щель еще одну монету. Из неведомого отверстия высыпалась горсть сахара.
— Дарья! — воскликнул Беляков. — Сахар! И опустил третью монету. Стакан наполнился горячим кофе.
— Дарья! — не унимался Беляков. — Кофе! Дарья Владимировна с любовью посмотрела на мужа. Затем с материнской нежностью в голосе произнесла:
— Ты не в Мордовии, чучело!

Жизнь пройдена до середины,
А я все думаю, что горы сдвину…

Жизнь продолжается, даже когда ее, в сущности, нет.

Мы живем среди цифр. Память хранит их в необозримом количестве. В цифрах можно изобразить любую, самую причудливую биографию. От фиолетовых каракулей на бирке родильного дома до скупой информации на могильной плите.

Можно написать роман в цифрах. И эта штука будет посильней, чем «Фауст» Гёте.

Мы любуемся первым снегом… Обретаем второе дыхание… Подлежим четвёртому измерению… Испытываем шестое чувство… Оказываемся на седьмом небе…

Мы помним номера телефонов и даты рождений. Размеры наших брюк и шапок. Бесчисленные адреса и цены на товары широкого потребления.

Мы переводим доллары в рубли. Меняем Цельсия на Фаренгейта.

Мы любим подсчитывать чужие доходы. Мы хорошо считаем, когда надо…

Мировые проблемы американцев не волнуют. Главный их девиз — «Смотри на вещи просто!» И никакой вселенской скорби!

Лучший способ побороть врожденную неуверенность — это держаться как можно увереннее.

А если человек не пьет и не работает — тут есть о чем задуматься.

Я оглядел пустой чемодан: на дне Карл Маркс, на крышке — Бродский, а между ними — пропащая, бесценная, единственная жизнь.