Лариса Емельяновна Миллер

Я понимаю, почему
Весь год мечтаю я о лете:
Напасти прорву, хворей тьму
Мне легче выносить при свете.

Лишь летом мир с его бедой,
Мир ненадёжный, сирый, зыбкий
Живёт на фоне молодой
И ослепительной улыбки.

Снег счастливый летает, летает душа, что крылата,
Даже кажется, будто летает сегодня земля,
По лазурному небу летает небесная вата.
Прав Создатель, нас в мире сквозном и воздушном селя.

Прав Творец, что лишил нас сегодня предметов громоздких,
И зачем они, если уходит земля из-под ног?
Молодая, нарядная, снежная, в искрах и блестках.
Отдыхает Создатель. Он сделал для нас все, что мог.

Все было до меня, и я не отвечаю.
Законов не пишу. На царство не венчаю.
Придумала не я, придумали другие,
Что хороша петля на непокорной вые.

Придумала не я, и я не виновата,
Что вечно не сыта утроба каземата.
Но чудится: с меня должны спросить сурово
За убиенных всех. За всех лишенных крова.

Июль. И дни всё золотее.
Какая дивная затея
Жить на полуденном свету.
Создатель, обо мне радея,
Мне дарит влажный куст в цвету,
Мне дарит этот сад шумящий,
Летучей жизни звук щемящий
И грома дальнего раскат,
И небосвод, всегда манящий,
Мне дарит всё, чем сам богат.

А меня не учили стареть. А меня умирать не учили. Луч небесный однажды вручили и велели
сиять, и гореть. Каждый год… каждый
день… каждый час… не дымя, не чадя, не сгорая… вопреки, несмотря, невзирая… Освещая
и тех, кто погас!!!

«На белом облачке сижу, болтая ножкой. И пусть идет земная жизнь своей дорожкой. И что б там ни было — рутина, светский раут, я ни при чем. Я вне игры. Взяла тайм-аут. Ну, а поскольку на земле любой повязан, и что-то вынужден, и должен, и обязан, и никуда от передряг ему не деться, то я на облачке решила отсидеться. Договорившись, что меня доставят на дом — без всяких сложностей… с ближайшим снегопадом !!

Жизнь до ужаса проста —
Свет и снова угасанье,
Чуть заметное касанье
Облетевшего листа.

Ветер буен и ретив
Гонит ропщущее племя…
Задержаться б хоть на время
Ствол руками обхватив.

Довольно печалиться. Хватит тужить.
Ведь надо ещё и до снега дожить.
Ведь надо ещё и потом продержаться.
Опавшие листья на землю ложатся,
Хотя ещё лето по календарю.
Бог знает, о чём я с собой говорю.
В начале, в конце, в середине недели
По лесу брожу без особенной цели,
О будущем грезя, в минувшем гостя
И всё забывая минуту спустя.

Я не умею ровно ничего,
Я даже жить на свете не умею,
И вряд ли в этом я поднаторею,
Хоть проживу все дни до одного.

Но я стараюсь, мучаюсь, учусь,
В мудрёных книжках делаю пометки,
И получить хорошие отметки
Не то, чтобы рассчитываю, — тщусь.

Но не даётся ни один предмет,
И, если можно относиться нежно
Ко мне, то лишь за то, что я прилежно
Являюсь по утрам на белый свет.

Но дали свет. И высветили все.
И там, где тени робкие скользили
И таяли, видна лишь горстка пыли,
Которую по ветру унесет.

Где жили. блики и полутона,
Где было все оттенком и намеком
И тайною, — там нынче перед оком
Белесая и плоская стена.

Проставлены все точки до одной.
Все понято буквально и дословно
При свете немигающем и ровном,
Спугнувшем тайну с плоскости земной.