Лариса Емельяновна Миллер

Довольно печалиться. Хватит тужить.
Ведь надо ещё и до снега дожить.
Ведь надо ещё и потом продержаться.
Опавшие листья на землю ложатся,
Хотя ещё лето по календарю.
Бог знает, о чём я с собой говорю.
В начале, в конце, в середине недели
По лесу брожу без особенной цели,
О будущем грезя, в минувшем гостя
И всё забывая минуту спустя.

Я не умею ровно ничего,
Я даже жить на свете не умею,
И вряд ли в этом я поднаторею,
Хоть проживу все дни до одного.

Но я стараюсь, мучаюсь, учусь,
В мудрёных книжках делаю пометки,
И получить хорошие отметки
Не то, чтобы рассчитываю, — тщусь.

Но не даётся ни один предмет,
И, если можно относиться нежно
Ко мне, то лишь за то, что я прилежно
Являюсь по утрам на белый свет.

Но дали свет. И высветили все.
И там, где тени робкие скользили
И таяли, видна лишь горстка пыли,
Которую по ветру унесет.

Где жили. блики и полутона,
Где было все оттенком и намеком
И тайною, — там нынче перед оком
Белесая и плоская стена.

Проставлены все точки до одной.
Все понято буквально и дословно
При свете немигающем и ровном,
Спугнувшем тайну с плоскости земной.

Не откажу себе ни в чём:
Открою дверь своим ключом,
Войду туда, где ждут и ждали.
О как меня избаловали!
В какой я роскоши живу!
День начинаю, как главу
Поэмы той, что в полной власти
Моей назвать: «Ещё о счастье».

Сколько за жизнь собираешь вещей дорогих!
Лампа, бюро с откидушкой и много других…
Я их в Москву привезла, и расстаться невмочь.
Масло — сирень на окошке и белая ночь,
Катер на Мойке — рисунок, старинный багет.
Старые вазы на полке, — цветов только нет.
Их не приносят, как будто настала зима…
В старости, видно, цветы покупаешь сама…

Солнце лето целует в макушку,
Поцелует и нас заодно,
Если выйдем с тобой на опушку
Иль на пруд, где прозрачное дно,
Иль на луг, где стрижи и касатки —
Столь любимая мною родня.
Боже правый, как сладки остатки
Жизни, лета, летучего дня.

Ко мне относятся нестрого:
Дарован дом, дана дорога —
Земное золотое дно.
Да мало ли что мне дано?
И мне никто не угрожает,
Меня заботой окружают,
И нежный шёпот всё слышней,
А мне чем дальше, тем страшней.

Когда мне плохо, слушаю хиты —
Те песни, что заезжены, запеты.
Кому-то вторя, вопрошаю: «Где ты?»
Клянусь, кому-то вторя: «Только ты!»
Беру чужую песню напрокат.
А как ещё мне с жизнью объясниться,
Где счастья нет, покой всего лишь снится,
И за рассветом следует закат?
И почему-то бедному клише,
Которое затаскано, затёрто,
Дано сегодня на разрыв аорты
Мне всё поведать о моей душе.

И что, судьба, какие планы?
А, впрочем, я люблю туманы
И всяческие миражи,
Из высей, где царят стрижи,
Хочу добыть немного праны,
Чтобы и дальше не лишать
Себя возможности мешать
Со снами явь, и чтоб веками
Легко туманами, шелками
Небес струящихся дышать…

Коль ты таких не знаешь школ
Безумных, где не ставят кол,
А, наказав, сажают на кол, —
Твоих познаний кот наплакал,
Штудируй имя и глагол.

Узнай, в какие времена
Какие чтили имена
И над какими надругались,
С чем те и эти сопрягались.
Невежество — всегда вина.

Замешан опыт на крови.
Возможность всякую лови
… показать весь текст …