Гилберт Честертон

Смеяться можно над чем угодно, но не где угодно. Мы шутим по поводу смертного ложа, но не у смертного ложа. Жизнь серьезна всегда, но жить всегда серьезно — нельзя.

Хорошего человека узнать легко: у него печаль в сердце и улыбка на лице.

Это, по-видимому чисто женская привычка — работать вопреки усталости.

Наиболее невероятное в чудесах заключается в том, что они случаются.

… люди никогда не отвечают на тот вопрос, который им задают. Они отвечают на тот вопрос, который услышали или ожидают услышать.

О, если бы я видел лес
Усыпанный росой,
И моря синь, как синь небес
Над пенной полосой

И в небесах горячий шар
Мне б золотом сиял,
И ветер травы волновал —
Что делать, я бы знал.

Во тьме я грезил о глазах,
Как добрых, так и злых,
И об огромных городах,
И о всех вас, живых.
… показать весь текст …

Для того чтобы что-то полюбить, надо осознать,
что это может быть утрачено.

Дело не в том, что мир стал гораздо хуже, а в том, что освещение событий стало гораздо лучше.

Если вы не поняли человека, вы не имеете права осуждать его, а если поняли, то, вполне возможно, не пожелаете этого делать.

Я не верю в рок, который обрушивается на человека, что бы он ни делал; но я верю в рок, который обрушивается на человека, если он бездействует.

Если нынешний мир не обретёт чёткого нравственного закона, способного устоять против прелестей красоты и юмора, он просто станет добычей всякого, кто занятно или красиво совершит грех. Сумеешь убить забавно — убивай. Сумеешь смешно украсть — кради на здоровье.

Можно держаться на одном и том же уровне добра, но никому не удавалось удержаться на одном уровне зла…

Я всегда полагал, что жизнь — это прежде всего чья-то история; а если есть история, то есть и рассказчик.

Блаженны те, кто в темноте уверовали в свет.

О самом сокровенном рассказывают только чужим людям.

Всё мёртвое плывёт по течению, против течения может плыть только живое.

Что только не былo обещано человеку: страна Утoпия, кoммунистичeский рай, новый Иерусалим и даже далeкие планеты. Но он всегда хотел лишь только одного: собственный дом с садом.

Самый несчастный человек на свете -это атеист, он видит морской закат, и ему некому сказать спасибо за эту красоту.

Все очень просто: поэзия — в здравом уме, потому что она с легкостью плавает по безграничному океану; рационализм пытается пересечь океан и ограничить его. В результате — истощение ума, сродни физическому истощению. Принять все — радостная игра, понять все — чрезмерное напряжение. Поэту нужны только восторг и простор, чтобы ничто его не стесняло. Он хочет заглянуть в небеса. Логик стремится засунуть небеса в свою голову — и голова его лопается.