Гилберт Честертон

Если нынешний мир не обретёт чёткого нравственного закона, способного устоять против прелестей красоты и юмора, он просто станет добычей всякого, кто занятно или красиво совершит грех. Сумеешь убить забавно — убивай. Сумеешь смешно украсть — кради на здоровье.

Можно держаться на одном и том же уровне добра, но никому не удавалось удержаться на одном уровне зла…

Я всегда полагал, что жизнь — это прежде всего чья-то история; а если есть история, то есть и рассказчик.

Блаженны те, кто в темноте уверовали в свет.

О самом сокровенном рассказывают только чужим людям.

Всё мёртвое плывёт по течению, против течения может плыть только живое.

Что только не былo обещано человеку: страна Утoпия, кoммунистичeский рай, новый Иерусалим и даже далeкие планеты. Но он всегда хотел лишь только одного: собственный дом с садом.

Самый несчастный человек на свете -это атеист, он видит морской закат, и ему некому сказать спасибо за эту красоту.

Все очень просто: поэзия — в здравом уме, потому что она с легкостью плавает по безграничному океану; рационализм пытается пересечь океан и ограничить его. В результате — истощение ума, сродни физическому истощению. Принять все — радостная игра, понять все — чрезмерное напряжение. Поэту нужны только восторг и простор, чтобы ничто его не стесняло. Он хочет заглянуть в небеса. Логик стремится засунуть небеса в свою голову — и голова его лопается.