Федор Михайлович Достоевский

Поверь, жизнь всякой женщины, что бы она там ни проповедовала, это — вечное искание, кому бы подчиниться… так сказать, жажда подчиниться. И заметь себе — без единого исключения.

«Тотчас же я поставил сто гульденов на rouge — дала; все двести на rouge — дала; все четыреста на noir — дала; все восемьсот на manque — дала; считая с прежним, было тысяча семьсот гульденов, и это — менее чем в пять минут! Да, в эдакие-то мгновения забываешь и все прежние неудачи! Ведь я добыл это более чем жизнию рискуя, осмелился рискнуть и — вот я опять в числе человеков!»
…
Действительно, человек любит видеть лучшего своего друга в унижении пред собою; на унижении основывается большею частью дружба; и это старая, известная всем умным людям истина.
…
И однажды в твоей жизни появится новое имя, которое превратит предыдущее в пыль.

На всем готовом привыкли жить, на чужих помочах ходить, жеваное есть. Ну, а пробил час великий, тут всяк и объявился чем смотрит.

И ты иногда страдаешь, что мысль не пошла в слова!
Это благородное страдание, мой друг, и дается лишь избранным;
дурак всегда доволен тем, что сказал, и к тому же всегда выскажет больше, чем нужно;
про запас они любят.

Безмерное самолюбие и самомнение не есть признак чувства собственного достоинства.

Ревность — подозрение, что изменяешь не только ты, но и тебе. В истинно любящем сердце или ревность убивает любовь, или любовь убивает ревность.

.. нет ничего приятнее, как жить с дураками и поддакивать им: выгодно!!!

ТРАДИЦИЯ БЕСОВЩИНЫ В СТРАНЕ НЕ УМИРАЕТ «Они первые были бы страшно несчастливы, если бы Россия как-нибудь вдруг перестроилась, хотя бы даже на их лад, и как-нибудь вдруг стала безмерно богата и счастлива. Некого было бы им тогда ненавидеть, не на кого плевать, не над чем издеваться! Тут одна только животная, бесконечная ненависть к России, в организм въевшаяся…» Роман «Бесы»

…невольно приходит в голову одна чрезвычайно забавная, но невыносимо грустная мысль: «ну что, если человек был пущен на землю в виде какой-то наглой пробы, чтоб только посмотреть: уживется ли подобное существо на земле или нет?»

Нет ничего в мире труднее прямодушия и нет ничего легче лести.