Франц Кафка

Моя любовь к тебе больше меня самого, и скорее я живу в ней, чем она во мне.

Все, в том числе и ложь, служит истине. Тени не гасят солнца.

Начиная с определенной точки, возврат уже невозможен. Этой точки надо достичь

Только заядлый браконьер может быть строгим лесничим.

— Ах, — сказала мышь, — мир становится всё теснее и теснее с каждым днём. Сначала он был таким широким, что мне делалось страшно, я бежала дальше и была счастлива, что наконец видела вдали справа и слева стены, но эти длинные стены с такой быстротой надвигаются друг на друга, что вот я уже добежала до последней комнаты, а там в углу стоит мышеловка, в которую я могу заскочить.
— Тебе надо только изменить направление бега, — сказала кошка и сожрала мышь.

Родители, ожидающие от своих детей благодарности (есть даже такие, которые ее требуют), подобны ростовщикам: они охотно рискуют капиталом, лишь бы получить проценты.

Бесконечное, глубокое, теплое, спасительное счастье — сидеть возле колыбели своего ребенка, напротив матери.

Молодость счастлива, потому что обладает способностью видеть прекрасное. Когда эта способность утрачивается, начинается безнадёжная старость, увядание, несчастье. Счастье исключает старость. Кто сохраняет способность видеть прекрасное, тот не стареет.

Иногда я удивляюсь тому, как люди сумели изобрести понятие «веселье»; вполне возможно, что они его вычислили лишь теоретически — в противовес печали.

Есть решения, которые отрезают путь назад. Их непременно надо принимать.

Стой под дождем, пусть пронизывают тебя его стальные стрелы. Стой, несмотря ни на что. Жди солнца. Оно зальет тебя сразу и беспредельно.

Мне нужно больше душевного тепла, чем я заслуживаю.

При ближайшем рассмотрении мне вообще становится ясно, что те перемены, которые как будто наступают с ходом времени, по сути никакие не перемены: меняется только мой взгляд на вещи.

Если не удается сойтись поближе, люди расходятся подальше.

Книга должна быть ледорубом для замёрзшего моря внутри нас.

Жизнь всё время отвлекает наше внимание: и мы даже не успеваем заметить, от чего именно.

Написанные поцелуи не доходят по адресу — их выпивают призраки по дороге.

Прими меня в свои объятия, в них — глубина, прими меня в глубину, не хочешь сейчас — пусть позже. Возьми меня, возьми меня — сплетение глупости и боли.

Я много времени должен быть один. Всё, что я сделал, только плод одиночества.

Пусть я и опоздал, но ведь я уже тут.