Антон Павлович Чехов

Пятнадцать лет я внимательно изучал земную жизнь. Правда, я не видел земли и людей, но в ваших книгах я пил ароматное вино, пел песни, гонялся в лесах за оленями и дикими кабанами, любил женщин… Красавицы, воздушные, как облако, созданные волшебством ваших гениальных поэтов, посещали меня ночью и шептали мне чудные сказки, от которых пьянела моя голова. В ваших книгах я взбирался на вершины Эльбруса и Монблана и видел оттуда, как по утрам восходило солнце и как по вечерам заливало оно небо, океа…
… показать весь текст …

«Из дневника одной девицы»

13-го октября. Наконец-то и на моей улице праздник! Гляжу и не верю своим глазам. Перед моими окнами взад и вперед ходит высокий, статный брюнет с глубокими черными глазами. Усы — прелесть! Ходит уже пятый день, от раннего утра до поздней ночи, и все на наши окна смотрит. Делаю вид, что не обращаю внимания.

15-го. Сегодня с самого утра проливной дождь, а он, бедняжка, ходит. В награду сделала ему глазки и послала воздушный поцелуй. Ответил обворожительной улыбкой. К…
… показать весь текст …

Профессия врача — это подвиг, она требует самоотвержения, чистоты души и чистоты помыслов.

Вот именно таких филистимлян Самсон и избивал.

Один турецкий паша, добрый старичок, получил от кого-то в подарок или, кажется, в наследство целый гарем.
Когда его молодые, красивые жены выстроились перед ним в шеренгу, он обошел их, поцеловал каждую и сказал «вот и все, что я теперь в состоянии дать вам»…

Кулебяка должна быть аппетитная, бесстыдная, во всей своей наготе, чтоб соблазн был. Подмигнёшь на неё глазом, отрежешь этакий кусище и пальцами над ней пошевелишь вот этак, от избытка чувств. Станешь её есть, а с неё масло, как слёзы, начинка жирная, сочная, с яйцами, с потрохами, с луком…

Сказать женщине: Я вас не люблю — так же неделикатно, как сказать писателю: Вы плохо пишете.

Пора бы уже начаться весне. У меня такие бессонницы — чёрт их знает, откуда они взялись, — что купанье и чистый воздух являются настоятельной потребностью.

…Один барЫшник попал под локомотив — ему отрезало ногу. Несём мы его в приёмный покой, кровь льёт — страшное дело! А он всё просит, чтобы ногу его отыскали. И беспокоится:
— В сапоге, на отрезанной ноге, двадцать рублей как бы не пропали!