Татьяна Орлова Славянская -2

Львы задумчиво холодны — веет борей. Петербургский
колорит всё такой же — зажатость в свинцовый гранит.
Двор колодцем сырым. Пёс бродячий — он не андалузский.
И Нева потемневшая… В ней не вода — гематит.

Мне согреться бы чем-нибудь. Бармен, увы, бестолковый
предлагает вдруг чай… Видно водка совсем не к лицу.
Город держит в объятьях, похожих скорей на оковы.
Шпиль на адмиралтействе подобен заточкой шприцу.

Я больна Петербургом. И город оттаявший болен.
Но не мной — я привычно сливаюсь с безликой толпой.
Ангел там, на Дворцовой, дворы — наподобие штолен.
Здесь охраною пёс. Ощетиненность стен скорлупой.
… показать весь текст …

Пророк задумчив. Хитро щурит глаз:
что предсказать насмешливо гадает.
Соврёт и тут же руки умывает,
кивнув на золотой иконостас.

А ты стоишь и видишь — хода нет,
не зная плакать или рассмеяться.
Так кто сегодня истинным паяцем,
что означает крестик-амулет?

От смерти не спасёт. Тогда зачем
всегда тузом в отыгранной колоде?
Неужто данью похотливой моде?
Кого ни спросишь — каждый глух и нем.
… показать весь текст …

Зима на исходе. Плутает последней дорогой.
Беглянка себя растеряла в оврагах снегами.
Весна ещё спит юной девственницей-недотрогой,
но дух пробужденья витает уже над лугами.

И воздух разлит по бокалам, как нечто хмельное.
И лёгкость в душе… и приливы по телу гормонов.
Серебряный месяц по небу волшебным каноэ —
весною сбиваются правила строгих канонов.

Но девочка всё ещё спит, — затаясь полубогом.
А мы сочиняем себя и в своих же романах
нам трепетно сладко: волнения, страхи, тревоги,
и загодя соль на ещё нераскрывшихся ранах…
… показать весь текст …

Кровь тёплой струйкой, снегом рот забит.
Глаза песком засыпаны… Победа
той, что с косой… Зовите Ганимеда, —
мальчишке макинтош уже пошит.

Не деревянный… подойдёт окоп,
где он лежит, к земле припавши сердцем.
Расстрёпан китель, сняты кем-то берцы.
Хотел уснуть, а вышло, что усоп.

Луны холодной сонный луч дрожит.
Ну вот и всё… Свободен от позора.
Моло’х в дневных, да и в ночных дозорах.
Растёт из тел кровавый депозит.
… показать весь текст …

Вокзальный ресторан пропитан потом,
отчаяньем уставших лиц и тел.
Кто водку пьёт, кто хлеб жуёт со шпротой.
Зелёной тиной скука — сам хотел.

Теперь сиди и жди. И чемоданы
ревнивым нервным взглядом стереги.
Не все, не все выходят в джонатаны*,
опомнишься — в обратную беги.

Вокзал, как остров проклятых. На входе
часы обратный ход не провернут.
На поезде ты или пароходе —
каюта и купе как жертву ждут.
… показать весь текст …

На мезонин, как будто в небо лестница.
Поднимешься — никто не ждёт внизу,
там ночь свернулась в хищную гюрзу,
здесь лампа, как луны безумной крестница.

Над крышей осень вяжет спицей кружево,
вплетая в ткань остатки паутин.
Она по цвету — вишня, гренадин.
У ветра голос с хрипотцой, простуженный…

Дымится камелёк во след минувшему.
У кресла бархатного — тот же стон.
Старинных книг забытый легион.
В пыли картины… Времена уснувшие…
… показать весь текст …

Простое чаще обнажает суть.
Всё сложное, как зеркало кривое.
Где с блеском гладь, там можно утонуть,
не разглядев соблазнов разнобои.

Желаешь в рай — бери свинцовый крест,
руби мечом земное притяженье.
Богами гневно проклят был Орест*,
но заслужил со временем прощенье.

Как часто зажимает нас в тиски
клубком сомнений сладкий мёд неправды.
Не искушай, не смей кормить с руки —
акулу, кобру, льва и Минотавра…
… показать весь текст …

Расскажи мне сказку о себе,
разменяй со мной молчанья злато —
не заметит бог твоей растраты.
Кто ты? Дух в случайной ворожбе?

Молчалив, задумчив и крылат…
Бес ли, ангел? Может быть жар-птица?
Ты мне на рассвете часто снишься
и душа летит в кромешный ад,

по пути сгорая добела…
Как зима тревожит мотыльками!
Взгляд твой словно поле с васильками,
в нём я златокрылая пчела.
… показать весь текст …

Мне платье бы алое /лучше всего до пят/,
серебряный крестик и бронзовый ключ резной.
Я без приглашенья — наитием… наугад…
до кончиков пальцев стекает дурманом зной.

Не ждёшь? Да и пусть… Можешь выставить даже вон…
Ах, как это грустно предвидеть такой финал!
Но я — не змея, да и ты не Лаокоон…
Мы встречные двух отражений иных зеркал.

Времён отраженье, заблудших на сотни лет,
и в клетке из ребёр у каждого спящий зверь.
Бог выдал счастливый и мне и тебе билет,
и где-то цветными мелками пометил дверь.
… показать весь текст …

Мне б вырваться из тьмы подземных пут,
пробив ударом стенки скорлупы.
О, нет, не крылья — лёгкие растут.
И сам расту… Со мной растут шипы.

Нет, не пион. Скорей чертополох.
Мне родиной заброшенный пустырь.
А другом пёс с изрядной сотней блох.
Друг друга подведём под монастырь.

Я прорастаю из всего, что есть.
Мне почвой тайны, скопище обид.
Подпиткой зависть, а порою лесть.
Расту, а там кипит в душе… кипит.
… показать весь текст …