Львы задумчиво холодны — веет борей. Петербургский
колорит всё такой же — зажатость в свинцовый гранит.
Двор колодцем сырым. Пёс бродячий — он не андалузский.
И Нева потемневшая… В ней не вода — гематит.

Мне согреться бы чем-нибудь. Бармен, увы, бестолковый
предлагает вдруг чай… Видно водка совсем не к лицу.
Город держит в объятьях, похожих скорей на оковы.
Шпиль на адмиралтействе подобен заточкой шприцу.

Я больна Петербургом. И город оттаявший болен.
Но не мной — я привычно сливаюсь с безликой толпой.
Ангел там, на Дворцовой, дворы - наподобие штолен.
Здесь охраною пёс. Ощетиненность стен скорлупой.

Петербург нарасхват у туристов — ходи наслаждайся,
если близок по духу холодный надменный уют.
Только помни: не всякое благо дары от данайцев —
приворотное зелье бармены с улыбкою льют…

Мой город смятый лист бумаги,
Где прорисованы графитом
Кресты над храмом… (или шпаги,
Что чьей-то яростью отлиты?)

Скрипит надежда костылями,
Котомка веры — как удавка,
И белым голубем над нами
Мечта пришпилена булавкой.

Вдруг кто-то нас размазал кистью,
Макнувши в кровь, и тут же — в сажу…
Разносит ветер эти листья
Карикатур по вернисажам…
… показать весь текст …

Этот город не всем открывается вещею книгой,
где любая страница — неведомой тайны печать.
Небо здесь не цветёт даже летом сияньем индиго.
Хорошо здесь над ртутными водами мудро молчать.

Вдоль канала неспешно идти, выдыхая тревогу —
тает марево клёнов… Но монументален гранит.
Что-то гордое есть в этом облике стройности строгой.
Ангел там, на Дворцовой, доверишься, — благословит.

Лунной лодочкой месяц заходит в объятья собора.
Бросит якорь — не бросит? Пленителен тающий свет —
серебра рассыпающий отблески и мельхиора…
Я больна этим городом. Нужен ли иммунитет?
… показать весь текст …

В двух городах живу душой и телом,
сплетаю расстояния в канаты.
Эскиз всё так же прорисован мелом —
сто пять оттенков белого сфумато.

Над ними небо василька и снега,
теченье рек, которым не сливаться.
Они на карте альфа и омега:
один ничто, другой ловец оваций.

Тот, тело где, — изношенный, усталый,
скучают парки, рельсы бьют трамваи…
Натруженный, рабочий, исхудалый… —
мой город, словно лошадь ломовая.
… показать весь текст …

В этом городе, спящем устало, угрюмо,
так легко затеряться в холодных туманах.
Ветер рвётся погреться в дырявых карманах —
все подъезды закрыты, задраены трюмы.

Ты идёшь всем чужой, и тебе все чужие.
Сердцем ближе и ближе в зиме захмелевшей.
Лист под ноги слетает продрогший, истлевший.
Снег целует и чувствуешь — анестезия.

Мутный свет фонарей /как чахоткой больные/
чертит круг… Выйти в темь, словно в ад опуститься.
Город осенью кажется мне психбольницей,
выживают пластмассовые и стальные.
… показать весь текст …

*
Безлики серые дома.
Пусты глазницы мёртвых окон.
Мой город для души тюрьма —
колючий и мохнатый кокон.

Насмешкой вечной тупизна
безликих переулков, улиц:
вот у моста горбом сосна,
вот ветхий храм присел, сутулясь.

Всё те же люди в храме том:
раскрыты рты, глаза с испугом.
Угрозы адом как кнутом,
… показать весь текст …