Татьяна Орлова Славянская -2

Вечер ластится чёрным котом. И ложится в ноги.
Время бывших, непризнанных мною, давно прошло.
Холостяцкое логово грело, поверь, не многих.
Не купить за бутылку портвейна двоим тепло.

Приговором случайная женщина… просто гостья, —
нет желания жадно и долго смотреть в глаза.
Звёзды собраны с неба неведомой чьей-то горстью, —
мы прощаемся молча… /шестёркою бьют туза/.

Ничего не решает навечно случайность слова.
С безымянного сброшено каменное кольцо.
Кто меняет богов, как перчатки, опять на новых,
тот меня не запомнит. Зачем им моё лицо…
… показать весь текст …

Кому-то лето долгожданный рай,
а мне дорогой новой — первый снег.
Задумчиво поёт зимы курай,
одета степь в холодный белый мех.

То время, когда вянет завязь слов
/на простынях, согретых не тобой/
невысказанных … Время долгих снов,
похожих на мучительный запой.

Но где-то ждёт вокзал. Он на двоих.
Там подают с шалфеем мятный чай.
Бывает сон, как выстрелом под дых
в нем чей-то шепот: «Если ждёшь — встречай».
… показать весь текст …

(шутка с долей самоиронии)
*
Сама с собой сегодня не в ладу —
такие виртуальные спагетти!
Морским узлом слова, и тащит в сети.
Но я морфо в лазоревом саду!

Вся моя жизнь, как лёгкий летний сон,
любой цветок раскрытием во благо,
где донышко в плену чудесной влаги…
Менять меню? Сомнительный резон!

Цветущий сад в душе — вот вечный дом.
Но дом же не меняют как перчатки?
… показать весь текст …

Эдем спалён… Осыпан пеплом белым…
Стекает амальгамою с зеркал…
В изгнании Адам с прекрасной Евой.
Не бог, а бес взошёл на пъедестал.

Торговля яблоками цепкой хваткой,
в крови всё тот же опиум — соблазн.
Обманываться любим горько-сладко,
сам бес порой запутаться горазд.

А всё она — ревнивая тигрица
с извечным грузом мести и обид,
впихнувшая в историю страницу —
беспечная и вздорная Лилит.
… показать весь текст …

В лачуге бедной, среди мшистых скал,
в плену однообразных сонных дней,
живёт не та… Не эту ты искал,
истратив силы добрых трёх коней.

Но привели сюда. Гербов здесь нет.
Есть роза. Но живая. Под окном.
Да из лампады тихий дивный свет,
его не загасить твоим клинком.

Чем ты повержен, озадачен принц:
в твоих садах шиповник, дикий мак,
в руках десяток вскормленных синиц,
две сотни самых преданных служак…
… показать весь текст …

Мой мир прорастает в пространство чужого дня,
и Бог наблюдает доверчиво, но ревниво.
Там серые тени… там нет для души огня,
и некому бросить спасением в сон огниво.

Там сонмы химер за спиной… их уже не счесть.
По пояс болото и больше не веришь в чудо.
И всё же надеждою робкой благая весть:
«Чуть-чуть потерпи… Это сон… И я скоро буду».

Провалы то в снег, то в горячий, как угли, бред.
Война меж душой опалённой и слабым телом.
Пугает мохнатостью красный до рези плед,
и чёрное солнце, смотрящее одурело.
… показать весь текст …

Как яблоко рассечено кинжалом
на инь и янь, так в паре ночь и день,
луна и солнце, мёд и с ядом жало,
небесный свет и подземелья тень.

Печаль сотрётся звонким лёгким смехом,
а сладость съест безжалостная соль.
Звук отзовётся скорым долгим эхом,
противовесом Морфо вьётся моль.

Всё пополам. Весы в руках у Бога.
Для каждого задуманная роль
с эпиграфом, в финале — с эпилогом.
Пока идёшь, натрёшь в душе мозоль.
… показать весь текст …

Струны ветра натянуты. В храме играет орган.
Бог сегодня расщедрился — солнце рекою медовой.
Греет крыши под небом в полуденный сон Зурбаган.
Но под вечер в таверне, как прежде, ни капли святого.

Там всё та же наигранность воли, и клетка всё та ж —
мы беспечней смеёмся, когда ни терпенья, ни силы…
И впадаем душой обнажённой в дурной эпатаж,
потому что по жизни всегда меж Харибдой и Сциллой.

Бьётся ялик о берег, маня в неизведанный край, —
шаг на цыпочках к воле желанной как будто бы близок.
Жгучим ядом, а не молоком поит нас молочай —
у любого соблазна имеется тайна сюрприза.
… показать весь текст …

Вздыхает апрель облегчённо, — ликует любовь!
Кто выжил в метелях, тем тесной становится блузка.
Пожары в глазах… Мы готовые чувствовать вновь,
Выходим на подиум в юбках коротких и узких.

Кто следом идёт, тот, возможно, намерен свернуть.
Куда — неизвестно… С наивною верою в чудо:
Апрель разгоняет по венам горячую ртуть,
И кровь закипает в двухкамерном слева сосуде.

Как манят небесные облачные корабли
Туда, где закаты шафраном со спелой малиной.
Зима беспощадно держала мечты на мели,
С чего же не выпить мартини с солёной маслиной
… показать весь текст …

И день и ночь в безумном колесе
бег от себя… Куда? Да кто бы знал…
В ночь — лунный волк, к заутрене — берсерк,
всё оттого, кто в спину долго гнал.

Все тяжелей дыханье на заре,
всё яростней с самой собой разрыв.
Так бабочка, увязнув в янтаре,
застыла сонно, сладко отгрешив.

Усни и ты на простынях полей —
зарницею сотрёт ошибки ночь.
Сон в травах, как целительный елей,
сама себе спасение пророчь.
… показать весь текст …

*
Ты устал от войны. Ты воюешь с самим собой,
каждый день отбивая атаки плохих вестей.
Ошибался поэт — нам не снится давно покой,
поглощает до капли безумие скоростей.

Каждый третий увяз в непомерной глухой тоске,
где в обнимку скандальная правда и полу-ложь.
Где домоклов над каждым подвешен на волоске,
где у каждого тайная тихою мышкой дрожь.

Посидим помолчим, прислонившись виском к виску,
грея душу дыханием слаженным: выдох-вдох.
Нас друг к другу не радость, а боль и тоска влекут.
… показать весь текст …

*
Рассвет качает неба колыбель,
сливая свет на тихий сонный город,
где солнца золотая карамель
уймёт любой души нещадный голод.

Прохладный воздух, негой налитой,
парит над легендарной колоннадой.
Архангел держит под босой пятой
змею — повержен выходец из ада.

Лениво тело утренней Невы —
дыханием святых небес согрето.
Что могут напророчить здесь волхвы?
… показать весь текст …

В окне слепящий рой чужих огней
мелькает, обгоняя скорый поезд.
Куда я еду, думая о ней,
всё время нажимая кнопку «поиск»?

Как клетка тамбур. Хочется курить,
вдыхать туман сырых полей до дрожи.
Нас связывает с незнакомкой нить
какой-то странной тайной — мы похожи.

Как нелегко порой менять маршрут.
Доверчиво запястья ветер лижет.
В купе соседнем двое хлещут брют,
друг другу лгут восторженно, бесстыже.
… показать весь текст …

*
Вот чашка чайная. Касались губы
твои — вдыхаю беглость бергамота.
И в этом мы, как видишь, однолюбы —
улавливаем вкуса те же ноты.

А вот Ремарк — он для тебя иконой —
по вечерам привычные свиданья,
когда луч солнца режет край балкона
и день готов клониться к увяданью.

Там на странице двести восемнадцать
моя закладка — мысли сутью схожи.
Одни и те ж в душе слова хранятся,
… показать весь текст …

Снежной Розой зимней пасторали
белая ворона в серой стае,
где свои законы для морали:
чёрный фрак вне моды, но блистает.

Кто она в толпе драчливо дикой,
как посмела этикет нарушить?
Из другого мира бледность лика,
в сером мире нет таких дурнушек.

Белый цвет по вкусу лишь немногим,
слишком чист неведомым сияньем.
Свойственна бывает и двуногим —
зависть с подоплекой злодеянья.
… показать весь текст …

Темный пристальный взгляд и завязаны в узел концы.
Так проходят сквозь ад лишь невинные, с ними святые.
Я заранее знаю — останутся в сердце рубцы.
На горячих губах лёгкой бабочкой теплится имя.

В сочетаньи с моим — это трепетных крыльев размах.
Позавидует бес … Позавидуют и херувимы…
Только нами пока неизведан убийственный страх,
кем-то всё же из них мы с тобою надёжно хранимы.

Кем — не важно. У правды и лжи бесконечность затей.
Это словно колодец, в который не хочется падать.
Не придумано смертным заменой на боль запчастей,
если падаешь, выбор один — между раем и адом.
… показать весь текст …

*
Небо холстом измочаленным рваным.
Кто там нам осень угрозой малюет?
Солнца бы, солнца калачик румяный!
Ах, всё пустое, все помыслы всуе…

Ветер сегодня мошенник-затейник —
марлей белёсой гоняет туманы.
То разъярён, то сговорчивый веник,
сам же и чистит от листьев поляны.

То поскребёт старой веткой по крыше,
то проползёт сквозь оконные щели
с тоненьким писком… Я вздрогну: Не мышь ли?!
… показать весь текст …

Месяц рожки до блеска надраил — весёлый бес!
Сладковатым дурманом лиловый цветок тимьяна.
Кружат сонные звёзды шопеновский полонез.
Ветер стих, успокоившись то ли устал, то ль пьяный.

Вышивает луга земляникой ночной июль.
Утром, словно рубинами, вспыхнут луга соблазном.
Переспевшие ягоды будто следы от пуль.
Съел одну? Не убит, но считай, что теперь заразный.

А пока зреет ночь. Для объятий стеля постель,
васильками и маком усыпав в лесах поляны.
Там колдует свирелью игриво и знойно Лель.
Нас разбудит рассвет, полыхая зарёй шафранной.
… показать весь текст …

Весь сон чужие тени за плечом.
Воспоминанья в стиле секон-хенда
преследуют кровавым палачом…
Проснулась — никакого хеппи-энда.

День обрядился в серый мокрый плащ,
не выкурить к обеду трубку мира.
Опять весь день глаза в окно таращь.
Дверь на замок, а лучше заминируй.

Нет, не библейский за окном потоп.
Уж как-нибудь переживу без Ноя.
Под одеяло сделаю подкоп,
чтоб на двоих разметка шириною.
… показать весь текст …

Нет, не устану ворожить, но там, где тонко.
Пусть с губ слова слетают в небо мотыльками.
Не тёмным лесом мы идём — горит иконкой,
сияет солнце… травы в ноги как шелками.

Читаю мысленно тебя, скользя по краю
души, по-детски сладко спящей, и Вселенной.
Скажи, за что нас небеса мечом карают? -
в метельном прошлом вязнем гибло по колено.

Нам позабыть бы всё, да заново встряхнуться.
Ведь даже в сказке рыжий Лис в сто раз мудрее.
Планета принца — небольшим стеклянным блюдцем,
но как там страстью роза буйно пламенеет.
… показать весь текст …