Татьяна Орлова Славянская -2

Бретелька рвётся… Падает с плеча
холодным облаком лиловость платья,
но греет взгляд и тёплые объятья —
душа опять на кончике меча.

Планета уплывает из-под ног
изысканной, почти прозрачной тенью.
А вслед за ней срывается смятенье,
всё в твоей власти: я твой раб, ты — бог.

Смеешься? — чуть скользит улыбка с губ.
Ночь предстоит похлеще эшафота.
Не сомневаюсь даже ни на йоту —
ты будешь нежен, и чуть больше — груб.
… показать весь текст …

Ну, вот и сезон непременно внезапных простуд —
в периметрах комнат болтаешься, окна с решёткой.
Таблетки, микстуры — флакончиков разных редут.
Увы, поводок для меня непривычно короткий.

Пойду прогуляюсь — шампанским бурлят фонари,
купая прохожих изыском янтарного света.
Один, обернувшись, с надеждой спросил прикурить.
— Но я не курю, — приглушённым отбила ответом.

— А может по кофе?
/Неужто прогулке кирдык… вот чёрт… привязался…/
— Сама для себя я бариста.
Он так подошёл, что дыхание стало впритык,
… показать весь текст …

Когда взойдёт сто сорок восемь лун
и русла вен всплывут по бледной коже, —
коснусь твоих вибрирующих струн,
поймешь, чем отличаемся, чем схожи.

Прольются луны мёдом… и шафран
осыпят… Darling, небо страстью дышит.
Стекает в сад мистический дурман
по разогретой черепице крыши.

А мы — под ней… на острие ножа…
Нас не разнять… И веточки лаванды
в изящной вазе с нами в такт дрожат,
и луны в окна — праздничной гирляндой.
… показать весь текст …

«Быть иль не быть…» — давно не актуально.
Ответа нет у Ницше… нет у Фрейда.
Живи с собой в согласии зеркальном,
но не по Цельсию — по Фаренгейту.

Беги волной, ночными облаками,
спиною мни травы незащищённость,
рви звёзды обгоревшими руками —
у бога с бесом с жизнью отстранённость.

Им дела нет, что у тебя на ужин,
болит ли справа или где-то слева…
Ты никому, ты лишь себе и нужен,
и той, которой имя «королева».
… показать весь текст …

*
Среди кровавой и багровой тьмы
пречувствую дыханье свежей смерти.
Она порою прячется в конверте,
берёт по-крупному и не взаймы.

Конверт тот бел невинностью, а в нём
меж строчек приговор — ты будешь чётным.
Не все долги, не все долги почетны…
Взойдёшь на поле тучным ячменём.

Над другом будет колоситься рожь,
над санитаркой вспыхнут ало маки.
Останетесь пробелом на бумаге,
… показать весь текст …

Бывает, проснёшься — планета пустыней.
Разбитые в щепки в песках корабли.
Чай в кружке из красной породистой глины
со вкусом далёкой нездешней земли.

И будто ты сам на неведомый остров
сном выброшен… Аве тебе, Робинзон.
Отныне твои в небе сумрачном звёзды,
ты чайка, и имя твоё — Ливингстон.

Отныне летать, разрезая просторы.
Теперь одиночество преданный друг.
Петляешь по небу сложнейшим узором,
сужая воронкой намеченный круг.
… показать весь текст …

Внезапно /не ждали/ — ударило в ночь наводненье.
Ни лодки, ни Ноя. Пожитками зонтик чужой.
Стоит на мосту кто-то лёгкой задумчивой тенью.
Не знаем кто это… Пусть будет обычный святой.

Молитвенный шёпот не им ли случайно подслушан?
Откликнулся тихо: «Идите ко мне по воде…»
«Да мы бы могли, не беда если б только по лужам.
Но морем — беспечно протягивать руку беде…»

«Не морем, а прочной взаимною верой друг в друга».
Мы руки сомкнули и сделали медленный шаг.
Вода под ногами стелилась с роскошеством луга,
и ты вдруг меня подхватил и понёс на руках.
… показать весь текст …

*
Пустынность пляжей, плеск закатов
в почти остывшей лаве моря…
Луна надорванной заплатой…
Жизнь замирает на миноре.

Ещё вчера, песок взрывая,
упругой мякотью сандалий,
гоняли рыб летучих стаю, —
сегодня «удочки смотали».

Оставив зыбкость отпечатков
по кромке берегов лиловых,
любовь невызревшим зачатком
… показать весь текст …

Ноябрь взодёт как юный дерзкий бог.
Придётся поклониться в реверансе.
Три карты бросит смачно на порог,
намёк понятен — биться в преферансе.

А год назад на снежный бал позвал…
И шилось платье из французских кружев,
и флёр де лис запястье украшал,
и был по-королевски щедрым ужин.

Теперь иное… Ржавые часы,
отсыпав меди порцию, — уснули.
Качнулись в ад небесные весы.
/Как самогон в пустой стакан плеснули/.
… показать весь текст …

Солнце сеет лукошком в саду золотую пыльцу.
Словно звонкие ноты синички на ветках в аллее.
Смотрит с завистью в окна затворницей вечной пилея —
там весёлой шеренгой тюльпаны на чёрном плацу.

Сок березы не хуже, чем самый изысканный брют.
Даже воздух на вдохе по вкусу лимонный и бражной.
Сад, проснувшись, опять акварелью размытой винтажной.
Но идёт обновление — ласточки гнёздышки вьют.

Улыбайся, закончилось время пугливых теней.
В старом зеркале — солнце… и ветер в распахнутость окон.
Растрепался игриво навстречу каштановый локон.
День в весёлой упряжке стремительных буйных коней.
… показать весь текст …