Татьяна Орлова Славянская -2

Все тюрьмы, как нож, похожи —
Есть жертва и есть палач.
И в храмах одно и то же —
Неслышный душевный плач.

Там лица из алебастра
Ссыпают в подушки мел.
А души из пенопласта —
Мишенью для едких стрел.

Усталость зеркал от ликов —
Всё серою чередой.
Но шепот, разбившись криком,
Восходит в кипящий зной.
… показать весь текст …

Смесь в бокалах из серых будней.
Пить мне боль эту иль не пить?
Что же с нами, мой милый, будет —
Нас помиловать иль казнить?

Не пугайся, люблю не больно —
Сразу махом и навсегда…
Как последствие — в сердце штольня.
Страсть и боль — вот и вся руда.

Что ни день, то как миг последний —
Бог пока ещё милость шлёт.
Но устала от злых комедий,
Жизнь меж пальчиками течёт.
… показать весь текст …

Приказом время молча забывать
влекущий зной твоих больших ладоней.
Прохладной кожи шёлковую гладь
и россыпь вздохов слаженных мелодий.

Хоронит нас нещадно тишина
забытых слов, оброненных случайно,
и терпкий вкус забытого вина,
и аромат в стакане розы чайной.

Эдемским яблоком влечет луна —
соблазном то ли райским, то ли адским.
А под окном в расцвете белена
и ветер вором, не простым — багдадским.
… показать весь текст …

На чердаке скребётся тихо мышь.
В подвале мульку алканавты пьют.
Течёт луна со старых впалых крыш.
Но в комнате прижившийся уют,

натянутый струной библейских арф,
в старинных книгах всех познаний мёд.
Я пятый год довязываю шарф
в надежде, что зимою он придёт.

Среда сегодня. Сеет мелкий дождь,
а завтра снова азиатский зной.
В стене застрявший пулей ржавый гвоздь.
На столике с просрочкой проездной —
… показать весь текст …

В холодный вечер так уютен блюз
томительной и вязкой нежной властью.
Браслет серебряный сковал запястье —
с собой в Египет приглашает Прус.

Но нет… Сегодня время для стихов.
Мигает лампа — в спину дышит демон?
Луна — раскрывшаяся хризантема
со знанием забытых языков…

Чернильница кипит — огонь в душе.
Пишу кириллицей на чистом русском.
У лампы статуэтка — клон этрусской.
Ата’нде…осторожнее. туше…
… показать весь текст …

Проснись и слушай — прорастает день
из сонного и трепетного мрака,
зерном не более, чем семя мака…
Бледнеет ночь, а просыпаться лень.

Пролистан лета благостного том —
закладка из ромашки добрым знаком.
Плывём в забвенье золотым каяком,
вслед лето машет призрачным платком.

Проснись, послушай шёпот жухлых трав.
Сопротивляясь ветру, шепчут: «живы…»
Краснеет яблоко /похищено крапивой/
последней точкой августовских глав, —
… показать весь текст …

Ночь тенью чёрной — истинный монах.
Скребётся ветер в окна веткой клёна:
он при параде — в алых орденах,
а ведь вчера был юным и зелёным.

Теперь уже и я не та… Не та…
Но вместе поднимали руки к небу.
Нам на двоих отныне маета,
и каждый день таблеткою плацебо.

И каждый день по лезвию ножа —
мы в списке жертв возможной катастрофы.
Что было — то лишь отблеск миража.
Восходим потихоньку на голгофу.
… показать весь текст …

Мороз январский циферблатом ходит.
Дыхнёт в окно — рассадит мёртвых птиц.
А где-то там, в подземном переходе —
продажа канареек и синиц

живых… Цена пустячная, копейки.
Накрыта клетка курткой на меху.
Сезон беды… Уныло канарейка
помалкивает. Песни все втруху.

Какой ей смысл показывать таланты,
когда ведёт пергаментный еврей
все партии подземных музыкантов?
Здесь жизнь своя. Почти что «Дю солей».
… показать весь текст …

Как раскалённый острый тонкий нож
ложится в масло без сопротивленья,
так ты рассёк мне левое предплечье
в попытке сердце пальцами извлечь.

Оно твоё. Зачем же вечный бой,
и этот привкус плоти с тёплой кровью?
Неужто для охотника важней
добыча, а не взятый сердцем след?

Ты не поверишь, — тоже след взяла,
но лишь затем, чтоб быть тебе опорой
в минуты тёмных мыслей и забот,
отчаянья безумного… и боли.
… показать весь текст …

Предзимье. Всё впадает в летаргию.
Парк обнажается до антрацита
с диагнозом иммунодефицита,
а может быть всё с тем же — анемия.

Безмолвие. Всё меньше алых красок,
всё больше ложной лёгкости туманов.
Луна на дне уставшего фонтана
утоплинницей сонной рыжевласой.

В ночь выдыхают боги дождь со снегом
холодными морозными губами,
насильно день и ночь латая швами…
Как хорошо, что дом сквозь них — ковчегом.
… показать весь текст …