Татьяна Орлова Славянская -2

Представляешь, бывает нахохлится ночь,
И ты вдруг понимаешь, что Бог не всесилен.
Это словно бы в ступе водичку толочь,
И прикидывать — сколько натюкаешь гривен.

Кто-то душит себя табаком, кто стихом,
Кто-то травит других, выползая наружу.
Кто-то шею сжимает ажурным чулком,
Кто-то в пьяном угаре по городу кружит.

Вечный холод, вползающий в душу змеёй,
Пробивает не только слепых или падших.
Сам себе — неожиданною полыньёй,
Иль цветком без полива на клумбе увядшим.
… показать весь текст …

*
Сто пятьдесят оттенков лета
угасли. Вяжет серость пряжу.
День, докуривший сигарету,
остывшим пеплом стёкла мажет.

Скатился с горки солнца купол
и осень донага разделась.
Смотрю растерянно и тупо —
какое наливное тело! —

вот-вот и брызнет алым соком:
склонились ветки яблонь долу…
Жаль, подбирается с востока
… показать весь текст …

С утра закусишь молча удила —
умыта в кровь блудливая эпоха.
Блуждание игривого сверла
в мозгу, а кто-то мямлит — да и по@уй.

Ему-то что — ему и кровь вода,
чему угодно оправданье свяжет.
Язык же без костей, поет дуда:
«Всё хорошо!» Дурачится в кураже?

Легко и просто тем, кто мозгом спят —
пластинка заведённая все та же:
«Ах, чур меня… О, боже… свят, свят, свят…»
Но и у них по локоть руки в саже
… показать весь текст …

Изгиб гитары, как изгиб гетеры… —
в мужских руках звучат тела и струны.
В бокале плещется напиток лунный,
хмель в голове под всплески хабанеры.

Звук ввысь и обрывается на взлёте,
уставшая гитара замирает.
Так женщина, мужчину обнимая,
изнемогает всей своею плотью.

И пишутся страницы Вечной Книги
любовью, что полощется ветрами
любых времён… и тот же почерк с нами —
он вне законов мировых религий.
… показать весь текст …

Нас не радуга вяжет, скорее игривость метелей.
Кони в яблоках мчатся, но яблоки те несъедобны.
Нам снега серебристой атласной холодной постелью,
а на ужин луна надломившейся пресною сдобой.

Всё равно хорошо. Райских яблок не хватит на смертных.
Корни древа упёрлись в студёное мрачное небо.
Сочиняют нам ангелы вздорные дивертисменты,
забывая к веселью стакан молока, ломтик хлеба.

Перетерпим — по осени яблоки всем звездопадом.
Будем с мёдом варить райский дар на костре у крылечка.
Будет ветер цепляться пугливо за ветхость ограды.
Будет солнце катиться к закату алмазным колечком.
… показать весь текст …

Не трогай, darling, чёрную корону —
моя. Тебе по роли — светлый рок.
Не стоит спорить с белою вороной,
черна другим… Но я о том молчок.

Знай, белый цвет не знак парламентёра, —
так виден сразу алый дымный след.
«До первой крови» — помни, уговоры!
Потом — слепоглухой нейтралитет.

Играю чёрными. Вполне Сусанин.
Кружась, изгибом падаю в ладонь.
Подсматриваю, — нет, пока не ранен.
Жди, предстоит немыслимо погонь…
… показать весь текст …

Солнце сдобой поджареной — с хрустом ломай.
Пей молочные реки — не будет вкусней.
Ты искал? Ты нашёл свой непуганый рай, —
даже псы здесь иные — «дворянских» кровей.

У резного крылечка трава — мурава.
Падай… в небо глаза… и душою пируй.
Здесь молчание золото — сохнут слова.
Не размочит их даже дождей сабантуй.

Вечерами курящий во тьму самовар.
Мотыльков сарабанда над зыбкой свечой…
Чем тебе не амброзия или нектар
этот чай, причащённый вечерней росой?
… показать весь текст …

*
Знамёна в рвань моих былых полков.
Отвоевалась и с собой, и с теми,
кто так любил исподтишка да в темя…
Завязываю сотню узелков

на память… Никаких отныне битв.
Кресты всему. Себе — букет фиалок.
Любой итог любой победы жалок,
когда в душе отчаяньем свербит.

Дыра в кармане, а на сердце гарь.
На всё у бога неизменна плата.
Ах, не надеюсь, — далеко не злато.
… показать весь текст …

Когда распечатаю это письмо в синий вечер —
мне будет не больно… хотя… может быть… ну, почти!
Колышутся робкою тенью фонарные свечи,
застывшие намертво в тихой июльской ночи…

Конверт от тебя с тонким запахом /капелькой нежность/
и с чем-то, стремящимся ранить навылет в висок.
Утратит мой дом и уют… и покой… безмятежность
свернётся испуганно… к горлу подступит комок.

Никто не готов вырываться из плена иллюзий,
гоняющих кровь, будоражащих тело и ум.
Днём вяжем узлы, в ночь открыты безудержно шлюзы…
Вот так же танцует в пустыне горячий самум.
… показать весь текст …

Закат малиновым вареньем
течёт по черепичным крышам.
В лиловом фраке вечер… Слышишь,
его дыхание в мгновенье

меняет ноты… Ночь на страже,
одета в звёздную хламиду.
О чём, какие сны покажет?
А вдруг сады Семирамиды

или Эдем… Иль бездну ада.
Ночь колыбель свою качает,
вот-вот и звёзды станут падать
в стакан с холодным мятным чаем.
… показать весь текст …

Небо — иконой марта.
Ковш с молоком медвежий.
Пей, захлебнись с азартом, —
солнце вот-вот забрезжит.

Звёзды летят в ладони
спелостью волчьих ягод.
«Гончие» не догонят —
бесу дана присяга.

Что он зачтёт расплатой?
Есть ли чего бояться?
Облако пенкой латте,
лунная тень — паяцем.
… показать весь текст …

Мы купили билеты и сели в один вагон.
Интересно — куда ты… А я хоть на край земли!
Я бегу от себя под стакана тоскливый звон,
Верстовые столбы мне в окошке, как патрули.

Чай холодный безвкусен. В стакане твоем «портвейн».
За окном у тебя белоснежная гладь полей.
У меня только в мыслях «шабли» или «мозельвейн»,
И дурак на перроне по имени кэпмен Грей.

Одновременно смотрим в одно же и то окно,
Но по разные стороны — мы же лицом к лицу.
Пред тобой кинокадры затейливого кино,
У меня маршируют солдатики на плацу.
… показать весь текст …

Дверь открылась, нежный завиток
золотом блеснул… Ко мне ли гости?
Босоногий мальчик (юный Бог?)
протянул ладошку… Вижу — гвозди.

— Кто ты? —  Повернулся вдруг спиной,
белых крыльев нежность обнажая.
— Рановато, если ты за мной…
— Так и есть, — ответил он, зевая.

— Эти гвозди я нашёл вчера.
Для тебя их приготовил кто-то…
— Ах, малыш, да это всё игра.
Просто так рассыпалась колода…
… показать весь текст …

Слова как ноты подбираю,
не жду когда проснётся муза.
У нас условности союза,
и договор не на словах.
Порой она излишним грузом —
я по бумаге вплавь и юзом.
Пегас нечасто помогает,
но часто бьёт копытом в пах.

Ах, мне бы в помошь Мону Солу,
или хоты бы Соломона,
или текилу, соль с лимоном.
Тогда б была я на коне!
Без них в пыли мои знамёна,
… показать весь текст …

И печали и радости молча уходят, неслышно.
Послевкусие соли, как льда, невсегда ощутимо.
Онемевшее сердце уходит надолго в затишье,
И блуждает пустыней отчаявшимся пилигримом.

По дороге в себя, как ни странно, — исчадия рая.
Те, кого ты пригрел, прикормивши с раскрытой ладони.
Мы покапельно и посекундно давно умираем.
Унесённые в осень… Обочина к пропасти гонит.

Все одно, возращаться не стоит — плохая примета.
Доедает луна обветшалость былого жилища.
Взгляд прицельный, как мухи, чрез сотни ячеек-фасетов.
Для нее ты кусок недоеденный вечером пищи.
… показать весь текст …

Смена времён — растворяется мутный день.
Диском луна раскалённым влетает в темень.
Где-то цветёт мандрагора и с ней — женьшень.
Выбрал мой лес для чудес золотое время.

Время не спит. В накрахмаленности страниц
рифмы метелью влетают — и строем в строчки.
Ночью фантазия бабочкой без границ
лёгкими взмахами гласных и многоточий.

Лампа — как остров. А морем Эгейским — стол.
Нас над бумагой склонившихся — легионы.
В ветках черёмухи — дремлющий богомол.
Эй, помолись, чтобы слову не стать патроном.
… показать весь текст …

Случается, как в ящике Пандоры
вдруг заперт непогодой — не вздохнуть!
По следу страхи — псов дворовых свора.
За окнами — простуженная муть.

Эклектика свои диктует стили:
всё ниже, ниже неба чёрный свод.
А сам ты лёгкой бабочкой пришпилен
на розыгрыш, и ты — последний лот.

Как будто ангелов пустили в о’щип,
и перья белой пеленой летят.
Навыворот душа… ах, как полощет…
Как будто рядом сотня чертенят.
… показать весь текст …

*
Обочины, взбивая в искры лёд,
сжимают поезд затхлой мутной скукой.
Пытаюсь чаем и дыханьем руки
согреть… Сосед про что-то складно врёт.

Вагон пропах карболкой и тоской.
Зевают люди, подчиняясь качке.
Ребёнок, потерявший соску, плачет.
И он уже почти изгой… Изгой…

Мир спит, а поезд мчится в никуда.
Бог или дьявол ночью машинистом?
За окнами из ярких звёзд монито,
… показать весь текст …

На Патриарших тёмные, и ход
замедлен стрелок на кремлевской башне.
И осетрины запах /вновь вчерашней!/
из ресторана. Копом — Бегемот.

А Клетчатый мусолит саксофон,
за стойкой в грязном фраке Азазелло.
Разносит в черепах «мохито» Гелла…
Монет фальшивых бойкий перезвон.

Герои те же… Пьеса в жанре фарс —
впредь ничему ничто людей не учит!
Удача в лапы, вот тот самый случай:
всё в масть, да хоть сойди с орбиты Марс.
… показать весь текст …

Теснее к остывающей груди
он скрипку прижимал — входили в вечность.
Медузой яркой плыл по небу Млечный…
Ещё чуть-чуть и будет Бог судить.

А впрочем нет, не будет… Всё простит.
Лишь скрипку заберет из рук уставших,
так в хоре прочих примою блеставшей,
и скажет: «Преждевременный визит…»

«Всё так… не знаю для чего я здесь…
Мне б лучше за руку держать Марию…
Я умер или нет? Как аритмия
сгущает в венах лейкоцитов взвесь…»
… показать весь текст …