Джек Абатуров

Я просыпаюсь утром в океане [укутана в морское волокно] и, кашляя, смотрю на мир, в окно, мечтая сохранить его на память. Температура близится к нулям (по Цельсию) и близко ли зима к нам? Как холодно в начале октября, когда ветра бегут по свежим ранам и горло овивают в острый шарф [иглой проколот парусник из сердца]. Я забываю, где моя душа и как зимой в тройной волне согреться. Теряя геометрию фрамуг [как группу невменяемых подростков], возненавижу пасмурную осень, сопящую в предутреннем дыму,…
… показать весь текст …

Бежал, защищая свой страх и гнев
к последней открытой станции.

Инстинкт сохранения делает уязвимее.

Боже.
Боже.
Храни королев…
Боже,
храни
Францию,

успокой
Сирию.
… показать весь текст …

Горел фонарь. Горчичное кино
во рту мешалось с мёдом и ольхой.
Закаты овивались тёплым мхом.
Бежал домой.

Гремел оркестр рябин.
Был слышен хор стаканов и графинов
из «Рюмочной», где новые рубли
меняли на «застаренные» вина.

Бежал домой.

Чирикало. Цвело.
По берегам Балтийского залива.
… показать весь текст …

Ветер и шум.
Тошно и одиноко.

Будто внутри гигантского осьминога.
Небо под цвет линялого полотенца.
Может, пора искать лейтенанта
Бенца?*

Вместе читать
Канта и Мопассана.
Печь трюфеля. Пробовать круассаны.
Петь и кидать друг в друга
орехи кешью.
Ночью мечтать выбраться
… показать весь текст …

I.

Говорил незнакомым голосом.
Не верил
в Его присутствие.
Не скользил полусонным взглядом по образам.
Но глядел —

в этой церкви молятся.
За Маркузе и революцию.
За возможность беречь
мать.
И любить отца.
… показать весь текст …

Говорят тебе: «Одевайся! Обувайся! Бери рюкзак! В море Черное и до Карса или Ялты [а там — в Судак]. Что за слово еще «границы»? Одевайся и улетай. Грац, Рейкьявик, Берлин и Ницца — пусть в наушниках будет Гайдн. Съешь с утра леденец с ментолом, выпей крепкий брусничный чай. И по улицам-коридорам отправляйся в июльский рай.
Возвращайся почти женатым с тусклой ссадиной на щеке. Чтобы запах лаванды с мятой прочно спрятался в рюкзаке. Полюбившим закат и Баха, книги Шлинка и чёрный чай.
Мы в кафе с тобой выпьем латте,
вспомним турков и англичан,
небо, крепости и озёра,
безупречную ткань небес.
Как три дня проходили горы
и огромный зелёный лес.
Как смотрели в ночи на звезды
и луны безупречный шар.
На границе, обняв березу,
хохотали, едва дыша.

Одевайся! Отходит поезд через 77 минут. Как у Бродского — прямо к морю,
… показать весь текст …

Я выбирал любовь; находил — страдание. Можно вменять это в мою вину?
Тень на Неве рисуют машины фарами [словно подводный памятник кораблю]. Мост в глубине Космоса отражается — вымыт дождём, высушен тишиной. Я заслужил немного тепла и жалости, но почему-то чувствую только боль. Люди, любовь увидев, приходят в бешенство — и говорят о том, что такой — не жить. Верно, ношу признаки сумасшествия — вызванные уродством моей души; что влюблена прямо и беззастенчиво в чёрные некрасивые небеса.
Я выбирал…
… показать весь текст …

Кутайся в шарф, натягивай кофты до пяток,
пей чёрный чай с клюквой, корицей, мятой —
будет зима. Октябрь продувает шею,
бросая тебя в заснеженную траншею
мягкой
пушистой
лапой.

В клёны вплелись линии золотые.
Как ты, уже… справилась с аллергией?
Или, быть может, по кружке стального грога?
Видишь, бежит к звёздам твоя дорога —
стоит ли днями прятать себя
в квартире?
… показать весь текст …

Не надейтесь, что я поверю —
«все это временно»
или в то, что «любовь к нему просто бзик».
Я протерла дорогу к дому его коленями
и сижу на снегу
аки девочка-снеговик.

Мы едем в Дрёбак и Лильстрём — где хвойный лес и бури рек, где на туманный зимний фьорд ложатся молнии и снег, где воздух — соль и розмарин, где у кофейни ставят ель, чтоб опьянеть — не нужно вин, где солнце — словно акварель. Мы едем в Конгсберг и Молёй — где на зелёный шумный бор, увитый множеством огней, закрытый тенью чёрных гор, ложатся молнии и снег и расцветает тишина. Пора приветствовать рассвет и восклицать, что ночь — жива! Из темноты звучит оркестр — им управляет Эдвард Григ. Под рван…
… показать весь текст …