Джек Абатуров

Не зарасти бы по горло своей циничностью.
Не раскидать бы любовь по стихам и странам.

У меня ее ограниченное количество —
невероятно
мало.

Иногда из карманов узких любимых брюк
я достаю несколько грамм
чувств.

Я люблю тебя.
Или же не люблю?
… показать весь текст …

Ехать
от Orange House
где-то до Тома
Йорка.

Барнс,
Кортасар
и Фаулз.

Беккер,
Эрнандес,
Лорка.

Мост, уходящий в небо. Кофе и вальс Шопена. Ехать, угнав троллейбус из Петербурга в Вену — весело и безумно — кажется невозможным [чёртовы авантюры, впаянные под кожу!]. Ехать по серпантинам и по трамвайным рельсам. Кола без кофеина. Три километра леса. Ехать и слышать море — соль собирать по дёснам. Брезгуя разговором, плыть на Крестовский остров. В тёмную ночь срываясь, петь у засохшей ивы.
… показать весь текст …

я люблю тебя.

тучи. ветер. шелестящий осенний лес. за кого ты уже в ответе под тяжелым плащом небес? «все пройдет — и огонь, и трубы», — говорили мне ["выпей чай"!]. на душе 43 простуды. на листе 45 начал. я люблю тебя. едет поезд от Калькутты и до Дели. рельсы, словно гигантский пояс, обмотали скелет Земли. за плечами — Москва и Дублин, боль колючая под ребром. ты кого-то целуешь в губы под звенящую песнь метро. по ТВ начинает Познер [значит время — почти что ночь]. едет поезд из Праги в Осло по плато из болотных почв. я люблю тебя.
бра и звёзды.
листья, ветер и небеса.
едет поезд из Фресно в Бостон
[в незнакомые адреса].
я уже не ловлю глаголы
на начало карандаша.

если ты разлюбил наш город,
как же я в нём могу дышать?

Мы с тобой попрощаемся здесь —
в тишине золотых берез,
где Луны сумасшедший блеск
не укроет горячих слез,
где во рту, как огонь, полынь,
где у глаз — как весна — райхон.

Я пытался учить латынь и её наносить на холст. Но латынь — не акрил, не тальк, не гуашь или белый мел. Я хотел рисовать хрусталь. Ветер дул через грязный сквер. Фонари не светил там — тот, кто шел — уходил во тьму. Я хотел рисовать хрусталь… но уже рисовал войну. В ней два цвета — один, как гарь, а второй как весенний мак. Мне был нужен один фонарь, но остался лишь автомат. Мне нужны были только песнь, да большой белоснежный холст.

Мы с тобой попрощались здесь —
в тишине золотых берез.
У реки, где стихи шумят
и врастают строка в строку.
… показать весь текст …

К окну прижавшись лбом горячим,
смотрю, как осень в плотный дым
свою любовь устало прячет,
вселяя старость молодым
в глаза их — нервные, большие —
что смотрят в души тем, кто сух.

Раскрой окно — усталость — шире,
впусти в квартиру наглых мух!..

пусть передохнуть в этом мраке
и в этом холоде должны.

Я не могу сегодня плакать.
… показать весь текст …

Двадцать два — всего лишь одно из чисел.
Как цепляясь за край матраса,

кричишь от слабости.

В маркесовской Колумбии Флорентино Ариса.
И Фермина Даса.
Умирают не от любви, от старости.

Умирают не от любви, от старости.

Умирают без драм. И повода.
Литература
делает человека слепым философом.
… показать весь текст …

… вечерняя усталая Москва.
и летняя истоптанная роща.
как стих переходя из уст в уста,
по улице старинной, до моста,
врываются на маленькую
площадь.

там я стою. в пальто и в башмаках.
сухие листья словно половицы
хрустят.

не уготовано пока.
в честь пятницы, среды и четверга
мне становиться притчей во языцех.
… показать весь текст …

На границе вишнёвый закат
обращается

в пулю;

но вода, превратившись в вино,

остается водой.

Я стою перед вами — в мокром тяжёлом пальто —
и на бледной щеке губами черчу поцелуи.
Под сгорающим небом ищет приюта гроза —
осыпаясь на улицы, реки, проспекты и плечи.
… показать весь текст …

На его груди расцветает лён, за его щекой умирает мак. Почему мой город в сентябрь влюблён и глазами ищет его Маяк? Фонари не гаснут ни в семь утра, ни в четыре вечера — город ждёт. На кремлевских стенах растут слова: «Мы с тобой увидимся через год».

Но сентябрь беспечен, красив и глуп [повязал на шею черничный шарф]. У него в кармане «вискарь» и рубль [и по сумме это его душа]. На тяжёлом небе нет туч — угли, и не капли в лица, а кровь и ртуть. Почему мой город влюблен в огни и горячий привку…
… показать весь текст …

по сломанным рельсам
мчится все дальше наш поезд
жизни,
колеса стучат неровно,
пейзаж — небеса, да ели,
и видно немного землю, — нам
дырку в полу прогрызли
какие-то люди-крысы, как-
будто мы так хотели,
скрипят на надрыве окна, и тихо нам шепчут стекла,
что скоро приедем, скоро
сойдем на пустой перрон,
и капли дождя ломают, нам
крышу и я промокла,
… показать весь текст …

Чем ближе ночь —
тем больше пустота
в душе моей, сравнимая с Байкалом…
Звериным изувеченным оскалом
на месте человеческого рта

проглатывает жизнь мою с весной
еще не наступившей, но летящей
со скоростью всех вызовов входящих
в автобусе
по имени «Восьмой».

И я теперь под пропастью во ржи,
под небом серым, пленочным, зернистым.
… показать весь текст …