Джек Абатуров

Я проснулась
в 4:30.
Громко
в рёбра
стучало
сердце.

Пахло осенью.
И корицей.
И невкусным болгарским
перцем.

На столе просыпались книги. Кот зевал на краю кровати. Ты татаро-монгольским игом, не вникающим в слово «Хватит!», бил стихами [хитер и ловок], разрубая рукой глаголы. Лидер бунтов и забастовок, запивающий водку колой. Бил стихами по снам и вёснам, заставляя бояться ночи.
Я проснулась.
… показать весь текст …

Мне пятнадцать. Лето. Влюблен? Конечно! Я иду по улицам без огней. В животе почти килограмм черешни, надо мной — испуганный воробей. Под ногами листья, сухие листья, в рюкзаке — стихи [или первый стих?]. Я еще не вырос ни в скандалиста, ни в поэта. И даже люблю других.

За плечами школа, впереди — надежды, не читал ни Ницше, ни Гришковца. Я одет безвкусно, моя одежда совершенно дикого образца [тут тебе ни конверсов или парки, красно-белой шапки и рукавиц]. Мне пятнадцать. Я собираю марки.
Я не…
… показать весь текст …

мне не хочется ни о чём
может сядем
и помолчим
появляется лунный чёлн
в желтоватом огне свечи
мне не хочется ни о нас
ни о тех
кем не стали мы
появляется лунный глаз
дабы небо слезой омыть

мне не хочется
о любви
мне не хочется
… показать весь текст …

Поздний завтрак; открыта форточка —
рядом — кофе и апельсин.

Зимы множатся одиночеством — друг за другом сто тридцать зим. Выходить из прохладной комнаты и в подъезде звенеть ключом [слышишь, звон из морозной Вологды распускается за плечом?], выходить на границы Космоса — звёзды прятать в широкий шарф.
От любви остается остов и расколотая душа,

от любви остается линия на тетрадном пустом листе. Неужели надежда зимняя не ворвется в твою постель; не зароется ночью в простыни, не найдет на любовь ответ —
выходить на границы Космоса или прятаться на Земле?

Не проходит ни дня от месяца, чтобы не думалось о тебе.
Поздний завтрак; открыта хлебница —
рядом — кофе, вино и чедр [или «чеддер» — оно ли важно, ведь до любви перерезан путь].
Мне стоять на начале времени, вырываясь из «как-нибудь».
… показать весь текст …

Я писал не письмо,
а Исповедь.

Тёр глаза.
Выходил из квартиры.
Лестницы сторожил.
Я хотел рассказать о том,
что уже не знал.
Я хотел рассказать о том,
как уже не жил.
Я писал не письмо,
а Исповедь.

Видел Бог —
… показать весь текст …

Мой город ночью как южный парень — красив, упрям, безупречен, смугл. И запах специй… тимьян и карри. Деревья, улицы, чёрный луг. Дома из бревен и окна-лица, дворовый пес [где-то лет восьми]. И я. В автобусе — как в теплице — уже вспотевшая до кости.

Мой город ночью как автострада — огни, дороги, моторный рёв. И надпись красной губной помадой: «Любовь закончилась. Вот и всё». Ухабы, дыры, асфальт покоцан. У «РИО» шумный цветастый гул.
Водитель курит, смотря на звезды, не отпуская горячий руль.

Над головою огрызок-месяц и бесконечная темнота. Я забираюсь поглубже в кресло, мечтая дома обнять кота. Мой город ночью как фильм Аугуста, но где автобус на Лиссабон?
Я — словно в книге Марселя Пруста, живу и думаю не о том. И в горле ком, на душе — тревога, колени ближе прижав к груди, прошу совет у весны и Бога, уже не зная, куда идти.

Помню
окно квартиры.
Шумный весёлый двор.
Ветры качали ивы.
Клеился разговор.
Звонко звенели чашки.
Чайник дымил во всю.
Пёстрый воздушный ящер
гнулся за буквой «зю».
Маленький телевизор
грелся, фырчал и пел.

Помню цветной сервиз, и
как он на пол летел.
… показать весь текст …

я твоей зачитался книжкой, проверяя раз в час — не спишь ли?
и ответ твой почти не слышал, что б и дальше читал нам вслух,
буквы были как сок из вишни, между ними я был не лишний,
и как точка порою дышит, ощущал сквозь касанье рук,
мы сидели с тобой на крыше, но хотелось еще чуть выше,
чтобы листьев опавших, рыжих видеть праздничный полу-вальс,
мы с тобой улыбались звездам, и казалось, что жить так просто,
и быть может еще не поздно, если вечно давить на газ.

мне казалось, что все как н…
… показать весь текст …

Я искал не любовь, не деньги, не пистолеты.
Не хотел, чтоб взрывались бомбы и пелись гимны.

По дорогам не шёл тысячи километров.
Не встречал египтян, гуннов, шумеров, римлян.
Под ногами плелись тропинки к холмам
и рекам.
Я не шёл. Я парил. Тени мешали
очень.

Я пытался понять, как это — человеком
быть, а не кем-то прочим.

За холмом начинался город. Кирпич и камень.
… показать весь текст …

Я не Будда. Не Иисус.
Не прощаю. И не люблю.
Я — ничтожество, шут и трус.
Я не каюсь, а говорю.
Я спокоен. Невозмутим.
Мне не горько, поверь, ничуть.
Я не знаю, зачем идти,
ли валяться среди пьянчуг.
Что читать, за кого просить,
я не верую ни во что.
Так откланяться бы засим
и отправиться за мечтой…
Только нет у меня мечты.
Нет надежды. Я слаб и слеп.
… показать весь текст …