Анна Сеничева

Будь моим августом и сентябрём.
Будь моей осенью и зимою.
Потанцуй со мной под дождём.
Снегопад раздели со мною.
Будь моим утром цвета зари.
А когда подкрадётся вечер,
Спичкой зажги во дворе фонари,
Приглашая меня на встречу.
Давай ложкой с тобой ковырять облака,
Как пломбир в вафельном стакане.
Будь обязательно! Наверняка!
Будь моим солнцем в кармане.
Будь моим праздником в календаре.
Пусть повседневность бесится.
… показать весь текст …

•••
в том и суть, что я сам тебя приручил.
ты наивна. почти как ребёнок.
и даже свята.
над тобою склонились священники и врачи
и шептали диагноз: «губительная красота».

я тебя усмирял каждый день.
доминантный игрок.
я убрал отпечатки помады с балконных перил,
но оставил тебе револьвер и взведённый курок.
я тобой восхищался и пару мгновений любил.

ты смеялась и знала —
… показать весь текст …

Город наполнен мыслями до краёв,
кажется, ещё миг — и сорвёт петлю, в ворохе пожелтевших опавших слов я собираю по буквам твоё «люблю».

Я собираю по памяти каждый час, ежесекундный слаженный механизм: время — суровый критик — оставит нас, чтобы смотреть украдкой из-за кулис.

Осень холодным небом зальёт окно, азбукой Морзе отстукивая: «Ды-ши». Я созидаю солнечное волокно, чтобы заполнить проспекты твоей души.

Слышишь? Не слышишь? И кто из чьего ребра? Каждый вопрос провоцирует рикошет.
Будущее бредёт за мной по дворам, но всё никак не решится на тет-а-тет.

Мой город помнит твои шаги и слышит забытый смех. Мы замыкаем с тобой круги и прячемся ото всех.
Вокзалы. Площади. Вход в метро.
Держи меня за рукав.
Я знаю тайный пароль ветров и сонных дворов устав.

Мой город прячет твой силуэт в кармане за мостовой. На дождь вечерний возьми билет и встань за моей спиной.

Никто не сможет нас разглядеть из пестрой толпы зевак: волос твоих непокорных медь и мой торопливый шаг.
Никто не слышит, как мы вдвоём стучим на одной волне. Я отзываюсь в тебе — приём!
Приём!
Отзовись во мне.

И только город со всех сторон сожмёт нас в своих руках. Мой город тайно в тебя влюблён и видит тебя во снах. Разливом рек и размахом стай, кружением автострад мы будем ждать тебя.
Приезжай.
… показать весь текст …

…а потом появляешься ты, и летят к чертям постулаты мои, хронология и режимы. И такое чувство, что Господь создавал тебя по частям из того, что особенно мной ценимо.
Неделимо прошлое на ноли, жизнь давно перешла в галоп и куда-то тащит. У меня круглосуточно по тебе болит неслучившееся настоящее.
Научившись падать и вновь вставать, мы не ждём спасения ниоткуда, но сам факт твоего внезапного бытия для меня равносилен свидетельству чуда.
Я не то что теперь смотрю под другим углом, — человека трудно переиначить: каждый якорь, оставленный за бортом, парусам усложняет в разы задачу.

Но какая разница, если ты различаешь мои оттенки и знаешь жесты?
Когда счастье приходит из пустоты, все пустоты ему уступают святое место.

«Мой май запускает воздушного змея: в открытое небо над тихой аллеей летит его маленький бриг. Читает на крыше Хемингуэя и думает: „Если я повзрослею, я буду, как этот старик“. Май в мятой рубашке зелёного цвета — в карманах стекляшки, цветы и конфеты, в коробке от спичек — жуки. Мальчишки хранят теплоту и секреты и верят в волшебные амулеты, и очень не любят шнурки. А май любит крекер, кисель из брусники, варение из одуванчиков диких и искры ночного костра. Бренчит на гитаре мотив Коста-Рики про поиски золота и бледноликих. Мальчишки не спят до утра.

Взъерошены волосы, солнце садится на острые плечи, и детские лица по цвету похожи на медь.
Май самый счастливый: смыкая ресницы, клянётся на каждой шершавой странице —
быть искренним и не взрослеть.»

Я скажу тебе прямо и просто —
Так, как сама это понимаю:
Да не важно, какого ты роста
И какого ты вероисповедания.

Важно то, что оставишь детям
И каким словом вспомнят люди.
Важно то, что на этой планете
Во второй раз тебя не будет.

Безразлично, какого ты века:
И двадцатого, и двадцать первого!
Видеть я хочу Человека —
Настоящего. Сильного. Верного.

Я не сложная. Я — многоэтажная.
Есть люди — в один пролёт: всё просто, без лабиринтов.
А во мне — лестничных пролётов — не счесть (лети — не упрешься в стены).
Душа — небоскрёб (оттого и скребёт; оттого и — небо!).

Господи Боже,
небо, как простыня,
пахнет морозной ночью и январём,
слышишь, смеётся кто-то,
возможно, я

если не занят,
давай посидим вдвоём

Господи Боже,
держи меня между снов,
руки на мою голову возложи,
снежное море вышло из берегов
и затопило первые этажи
… показать весь текст …

Каждый вечер в мой дом приплывает туман и ворует предметную резкость, залезает ко мне на плетёный диван, поправляет изгиб занавески. Говорит о мирах, где звенят васильки, где теряется цвет иван-чая, где на ржавой цепочке у края реки волны рыжую лодку качают.

Я всё больше молчу, берегу тишину от ненужного звука и слома, и летит без оглядки, летит в вышину моё данное вечности слово.

Забываю болезненные имена, чьи-то резкие нравоучения. У меня есть спасительная тишина, только это имеет значение.

И стоит истуканом в колонке вода, и гуляет за берегом эхо…
Я бы тоже уехала, только куда из тумана такого уехать?