Кот Басё Светлана Лаврентьева

Сколько в нас ещё останется городов? Сколько их дорог наш шаг разобьёт на рифмы? Я в Твоих руках упрямлюсь гитарным грифом, я держусь Тебя до дрожи внутри ладов.
Я умею быть неистовой и чужой, разъярённой, жаркой, дерзкой — порвутся струны. Нам с Тобой бывает трудно, чертовски трудно, только каждый Эту Музыку бережёт. Потому что в ней, под звуком, на самом дне, неподвластно никому, непроизносимо — сжата Нежностью до срока такая Сила, для которой нет преград и законов нет. Сколько в нас ещё останется суеты, придорожной пыли, песен, имен случайных…

Нас с Тобой то разлучают, то обручают.
А наше солнце улыбается с высоты…

Маю май, моя крошка-девочка, пусть не стрелка пока, а стрелочка, город звякает звездной мелочью, медяки отдаёт реке. Там, где мы вырастаем взрослыми, Василиса живет на острове, держит зимнее солнце острое на серебряном поводке. Солнце дерзкое, солнце резвое, все известно давно окрест ему, вот и рвётся в весну чудесную — до начала своих времён. Я от солнца и знаю весточку, засыпай, моя крошка-девочка, Василиса завяжет ленточку на одном из моих имён. Все давно и надежно сложено, время поймано и стреножено, слово острова осторожное, золотая вода кругом. Маю май, нам к зиме готовиться, пробираться тропинкой тоненькой, греть в небесной груди ладонями детям лунное молоко.

Как заря горела алым в синеве,
как скользило время нитью по канве,
как на память оставались узелки,
мир творился мановением руки.
.
Шили пальцы, плели пяльцы, ткань текла —
чище света, невесомее стекла,
за узорами, за счетом круговым
шла душа, не поднимая головы.
.
Где ты вышит, человек, когда и кем?
Сколько правды в каждом маленьком стежке,
сколько вложено надежды и молитв
в труд, которым сердце дышит и болит?
… показать весь текст …

Волк никого не съест, ложись уже на краю.
Sic mundus creatus est — об этом я и спою. Вещь постигает тень, которую даст сама. Солнце — ее отец, луна — золотая мать. Ветер ее качал во чреве земли сыром. Вещь — начало начал, первопричина — гром. Запоминай, дружок, как держит огонь земля. Только познав ожог, научишься разделять. Сможешь смотреть вперёд, почувствуешь, кем ты стал. Поэтому отойдёт всякая темнота.

Ребис, ребёнок, кровь от крови моей живой. Мир сотворён из слов и неба над головой.

Лежи себе и смотри, будь в тысяче разных мест.
Ты — у меня внутри.
Sic mundus creatus est.

И что вы ко мне все с вопросами да с вопросами, какие там новости, я вам не Лента. ру. Я уже месяц босая, простоволосая, хожу в обнимку с плюшевым кенгуру. Врачи говорят задумчиво — стресс, депрессия, друзья смеются — может, тебе налить? А мне легко, мне, правда, легко и весело, просто совсем не хочется говорить. Где-то цунами, где-то столкнулись Боинги, все обещают, что миру вот-вот конец. Я так мечтаю жить в деревянном домике, а ты собираешься выстроить мне дворец. Мой сын научился считать до…
… показать весь текст …

По краю мира бежит разноглазый пёс, печная труба прядёт бесконечный дым. И лодка время из рук океана пьёт, и спят киты в густой глубине воды. Старухи сплетают судьбы и вяжут сеть, младенцу несут небесное молоко. Хранитель трота сегодня познает сейд. Хозяйка сейда примет его закон. И знает ворон, куда полетит копье, когда сойдут с земли вековые льды. По краю мира бежит разноглазый пёс, и я легко могу прочитать следы.

Мое крыло — крыло твоего плеча,
нас обручил пророчеством Всеотец.
Солнечный ветер, танцующий по ночам,
Аврора,
север
наших земных
сердец.

В этих тесных кафе, где на стенах дешевые фото, где случайные мы заполняем вечерние ниши, судьбоносные вещи становятся выцветшим фоном, и последнее слово на фоне считается лишним. Как деталь интерьера — портьера, картина, подсвечник, как плохое меню и остывший нетронутый кофе, пропадает все то, что нам было даровано вечным, — значит, самое время молчать о своей катастрофе. Мы друг другу сегодня мечи, ягуары, берсерки, так стремительно время меняет знакомые лица. Если есть черный ящик у памяти в тайном отсеке, если есть хоть секунда, любимый, успей сохраниться. Черт с ним с именем, с местом, с людьми, не идущими в книги, от лукавого глаза укрой только тексты и четки.

После нашей войны ничего никогда не возникнет.

Слишком мало живых, если ты понимаешь, о чем я.

Что ты делаешь здесь, в преддверии октября? Поднимайся, бери фонарь, сухари и воду, выходи в ночную темень и непогоду, уходи один, ни слова ни говоря. Пробирайся горами, не трать на тропу следов, доверяй только ветру, который идет с востока. И забудь, наконец, этот город и этот дом, и оставь в нем все, совсем ничего не трогай. Никого не будет рядом, пока ведут тебя горные склоны, поросшие мхом и терном, ко всему, что станет осознанно обретенным, ко всему, что вдруг окажется на виду. Умирай за это, пройди октябрем в ночи. Отдавай пути безропотно, что попросит. Ты поймешь, зачем случилась такая осень, но пока ты идешь, ни в чем не ищи причин.
Не бери с собой ни слабости, ни побед, ни чужих обид не бери, ни своих печалей.

Все закончилось, видишь? Сейчас ты стоишь в начале.

Улыбнись дождю, небо думает о тебе.

Что взять с собой, когда идешь на свет?
Рюкзак, палатку, теплые носки?
Вот мама говорит: «возьми мозги»,
вот папа: «леску, удочку, крючки»
и друг: «возьми удачу. Лучше две».
Что взять с собой? Вот ты, через стекло
глядящий на меня городовой,
что взял бы ты? И все, и ничего,
и этот дом, и улицу, и двор,
И, может быть, еще с десяток слов.
Что взять, что дать, что бросить и забыть?
Здесь жил и рос, не называл имен,
Ходил кругом, ходил и был умен,
И знал, что тьма когда-нибудь умрет,
… показать весь текст …

Понимаешь, нет времени ныть, заставать врасплох
самого себя, распластанного без сил.
Это последний фильм, так сними его, чтобы Бог
за секунду до титров вышел в небо и закурил