Владимир Листомиров

Ты говоришь, тебе больше не снятся сны. Что же тогда тебе видится по ночам? Мы с тобой молоды/ вежливы/ влюблены, вся наша жизнь — бесконечный морской причал. Как по нему пройти, не намочив ступней? Руки твои сжимают мою ладонь. Хочешь рискнуть? Ступи на причал, смелей! Каждый здесь волен по-прежнему быть собой.
Соль разъедает не только фактуру губ и оставляет на коже морозный след. Соль не дает идти, не дает вздохнуть, и тебе остается лишь только стоять. Смотреть, как твой причал накрывает рука волны, как вместо досок белеет морское дно. Хочешь дышать? Это значит, придется плыть, так и не сделав последний/ прощальный вдох.
Мне же дано глядеть на морскую синь и поджидать, не появится ли причал? Знаешь, я тоже хочу на него ступить, чтобы узнать финал.

мы — солнечные блики, мы — брызги на воде,
поляны земляники в сезон седых дождей.
мы — созданные светом, мы — сотканные в снах,
вопросы без ответов на розовых губах.

мы мчимся через горы, мы мчимся сквозь моря,
мы — солнечные воры, но, проще говоря,
нам нужно только счастье и больше ничего.
мы глупые отчасти, и мир у наших ног.

и дальше будет лучше [поверь мне] день за днем,
нам предоставлен случай, и мы его живём.
нам отданы приливы, рассветы и луга,
мы верим в справедливость дождей и четверг…
… показать весь текст …

но что нам делать, сонным и больным,
тем самым, кто забыл друзей в беде?
мы, разогнав рукой табачный дым,
пытаемся друг друга разглядеть,
и понимаем, смысла больше нет
пытаться что-то строить из себя.
скользит по переломанной спине
промозглый дух сырого Октября,
вонзается куда-то под ребро,
в себя вбирая искорки тепла.
отныне согревает только ром,
и ноет окровавленный кулак,
которым мы пытались раздробить
спасительную клетку пустоты.
… показать весь текст …

когда ему было девять,
мать пела про великанов,
что жаждут горячей крови,
скрываясь в ущельях гор.
он помнит мерцанье свечки,
кипящую кровь в стаканах
и блики на чёрных стенах
от маминых жемчугов.

когда ему было десять,
впервые пришли кошмары
о диких безумных монстрах,
скрывающихся в ночи,
о бледных огромных тварях
… показать весь текст …

пусть тебе сегодня снится
Нотр-Дам, пронзенный светом,
твои тонкие ключицы
как хранилище души.
как же так могло случиться,
что я взял и стал поэтом,
наплевав на четкий принцип
«не умеешь — не пиши»?

средь паучьих лап собора,
не распятый, но навечно
обреченный стать опорой
для святыни Нотр-Дам,
я готов отринуть слово,
… показать весь текст …

Ноябрь приходит снова, чтоб мне заменить весну. Мы, кажется, с ним знакомы, да только не в этом суть. Ноябрь кидает листья, как россыпь златых монет. Я вижу размытость истин, ведущих меня к весне, и блеклая рябь на лужах скрывается в корке льда. Слова мои — горсть жемчужин, да некому их отдать: стучат где-то в горле гулко и светятся в темноте. Ноябрь по переулкам проносит штандарт смертей.
Весну не допустят в город, ведь в городе правлю я. По нашим простым законам положено расстрелять любую част…
… показать весь текст …

Смерть приходит с работы, ложится ко мне в постель. «Как всё прошло?» — по привычке роняю я. «А, да никак. Вот сижу на своём посте, и идиоты всё время сюда звонят! Кто-то орёт: «Забери меня, забери! Больше не выдержу, тяжко мне на земле! Ну же, прошу, ты кумир мой и фаворит! Я для тебя на предплечье набил скелет!» Я отклоняю, но сразу ещё звонок: «Это полиция, будьте добры сюда. Наш комиссар мертвеца в отдел приволок, и мы желаем скорее его отдать».

Я одеваюсь и в руки беру косу. Вновь в кабин…
… показать весь текст …

На ничейной земле разжигали костры
и молились забытым Богам
Чтобы первая песня идущей весны
разлилась по пустым берегам.
Заклинали весну на звериных костях,
ночевали в сплетениях троп
И пускали на ветер дымящийся стяг
погребальных весенних костров.
Рисовали на лицах углём и золой,
измельчали оленьи рога
И варили отвары под полной луной
в почерневших от сажи котлах
Говорили с туманом, живущим в Лесу
и крикливыми духами птиц
… показать весь текст …

Ты не полюбишь никого. Ну вот и правильно, мой друг, ведь мой обшарпанный фургон всю зиму просится на юг. Так почему бы нам с тобой не поглядеть на этот мир? Ты будешь смелый рулевой, а я — бессменный командир.
Машина вместо корабля в волнах из радиопомех. На нашем флаге — конопля and «positive vibration, yeah!» А под колесами — зима в февральской уличной грязи. Мы заявляем: «Едем в март!» И тратим деньги на бензин.
За поворотом тает лёд и зеленеет вечный лес, шумит водой прозрачный фьорд под хм…
… показать весь текст …

Мы сидели на пристани, пили ром, очень странная пара — пират и черт. Мы сидели, болтали, смеялись, но говорили же в общем-то ни о чём. Про Тортугу, Фраксинет, про Порт-Ройал, про пиастры, дублоны, про Новый свет. Я внимательно слушал, хотя искал в рюкзаке своем россыпь чужих монет. Он смеялся, но нервно сжимал клинок, жизнь такая — нигде не найдешь покой. Море тихо скулило — морской щенок — и лизало нам пятки своей волной.

Он устало вонзал в плоть причала блестящий нож, оставляя на досках неровный смолистый след. Я шепнул ему: «Может быть, ты возьмешь ненадолго меня к себе?»
Он взглянул на меня: «Из каких ты вообще морей? Заявился под вечер, и сразу плечом к плечу?» Я ответил: «Уж лучше не знать, поверь. Забери меня. Я хорошо плачу.»
Он опять рассмеялся. Я знаю, что был смешон. Сухопутный салага с деньгами и без мозгов.
Но пират и не думал, что рядом — всего лишь черт, повидавший за вечность с полсотни других миров.