Владимир Листомиров

А кому-то сегодня двадцать —
Это время вина и танцев.
Поднимайте бокалы, братцы!
Мы за молодость пьём до дна!

Воздух вечером тёплый слишком,
Мы — герои дурацкой книжки.
Время мчится без передышки,
Призывая его догнать.

Бьётся сердце стальное громче,
Год минутами укорочен,
И трамвай в темноте грохочет.
У парадной цветёт сирень.
… показать весь текст …

от взора Господня нас скроют сегодня безлунные ночи — бессонное время — как можно короче, и в горле клокочет: «замри, Галатея, умри Галатея!» ни слава, ни слабость меня не прельщают, ни страха, ни света уже не приемлю, и рвут тишину золотыми клещами те звёзды, что падают с неба на землю.

создать, как колосса из грязи и глины, и вместо молитвы пропеть литургию, и саван старинный надеть пелериной на плечи моей самодельной богини. ревнуй, Галатея! как дар Прометея, танцует в руках вдохновенное пл…
… показать весь текст …

Люби меня, люби самозабвенно, как ангелы не могут полюбить. Я возрождаюсь, медленно, но верно поднявшись из неведомых глубин, придя к тебе с седьмого круга ада, из Преисподней вырвавшись на свет. Люби меня, как черти любят ладан, люби меня, как любит пистолет изысканным кровавым поцелуем оставить метку в чьей-нибудь груди.

[Когда над миром грянет «Аллилуйя», безбожников забудут осудить].

Поэтому люби, люби безмерно, покуда ангелы в семь труб не вострубят. Я возрождаюсь из огня и скверны, лишь для того, чтоб обнимать тебя. И чувства проникают под ключицы, соединив нас, словно карабин. Мне наплевать, что в будущем случится.

Люби меня, люби меня, люби.

мы сквозь туман дрейфуем сотни лет,
уже не веря песням берегов.
на нашем постаревшем корабле
давным-давно
забыто слово «Бог».
мы помним только море и медуз,
светящихся, как лампы в сорок ватт,
а по ночам,
в горячечном бреду,
мы видим золотые острова,
покрытые ковром из орхидей
и перьями крикливых райских птиц.
но утром
отражаются в воде
… показать весь текст …

Я когда-то тебя искал, но теперь не хватает сил. Солнце облачный лижет скальп, разливая по небу синь. Я не помню, что значит быть, я не знаю, как можно без. Солнце, слышишь мои мольбы? У меня на душе рубец. Запаять бы его лучом, может быть, одолжишь луча? Солнце пялится мне в зрачок с равнодушием палача. Тусклой лампочкой меркнет день, ветер гонит тепло на юг.

Я искал бы тебя везде, только знаю, что не найду.

В тот город, где я жил,
Не приезжай!
Там пыль, и грязь, и крошка меловая,
И тянутся, устало дребезжа,
По улицам печальные трамваи.

Да, я там спал, работал там и ел,
Но это всё — стандарты и рутина.
Вот так круговорот привычных дел
Становится смертельной паутиной.

Стабильный вид из белого окна
Способен довести до сумасбродства:
Скелеты труб из стекловолокна —
… показать весь текст …

На улицах сырых
Дома из кирпича,
Который обагрён призывами к свободе,
Но осень бьет под дых
И говорит: «Молчать!
Ты слишком долго спал и никуда не годен».

Не верь ей, милый друг,
Она так молода.
Ей снятся по ночам кошмары революций,
И ужас по утру
Сочится сквозь дома,
И большинству из нас не суждено проснуться.
… показать весь текст …

Фонарь последний догорел, закончилась свеча.
Шабаш на ведьмовской горе давно пора начать.

Вступает тьма в свои права — клубится у ворот, крестьянин прячется в подвал, жену с собой зовёт. Священник в ночь идёт домой, в руке сжимая крест. Вдруг дым над Лысою горой взмывает до небес. Священник крестится, дрожит и шепчет: «О, Иисус, ночные твари чуют жизнь, спешат войти во вкус». А в это время за спиной смеется вурдалак: «Молитву нам еще воспой, напыщенный дурак!» Последний вскрик, утробный рык и с…
… показать весь текст …

Это лучшее лето. В преддверии сентября
Утра туманные, воздух сырой и серый.
Ты просыпаешься в ворохе одеял.
Август сочится сквозь бархатные портьеры.
Где-то на улицах люди спешат в метро.
Завтра — автобус в родимое захолустье.
И чей-то голос щебечет тебе: «Не тронь»,
Отодвигая подальше таблетки грусти.
В корку закованы шрамы от старых ран,
Новых рубцов не предвидится этим летом.
Ты наблюдаешь, как белый аэроплан
Чертит над крышей знакомые силуэты.
Больше не хочется прятаться, убегать
И запираться от мира в пустой каморке,
… показать весь текст …

Ножиком с сердца бы выскоблить эту боль,
Что застоялась в нем мерзкой гнилой водицей,
Но я стою во главе череды гробов
И не могу никого уже добудиться.
В чем здесь вина моя?! В чем здесь моя вина?!
Я ей насквозь пропитался за эти годы.
Демон гнездо во мне детям своим свивал,
А потому я внутри до костей обглодан.
И в пустоте по-хорошему бы сейчас
Жить демонятам, явившимся из геенны.
Только от боли я так уже одичал,
Что каждый раз бесы гибнут во мне мгновенно.
Сколько смертей на себя я повесил сам…
… показать весь текст …

Ты говоришь, тебе больше не снятся сны. Что же тогда тебе видится по ночам? Мы с тобой молоды/ вежливы/ влюблены, вся наша жизнь — бесконечный морской причал. Как по нему пройти, не намочив ступней? Руки твои сжимают мою ладонь. Хочешь рискнуть? Ступи на причал, смелей! Каждый здесь волен по-прежнему быть собой.
Соль разъедает не только фактуру губ и оставляет на коже морозный след. Соль не дает идти, не дает вздохнуть, и тебе остается лишь только стоять. Смотреть, как твой причал накрывает рука волны, как вместо досок белеет морское дно. Хочешь дышать? Это значит, придется плыть, так и не сделав последний/ прощальный вдох.
Мне же дано глядеть на морскую синь и поджидать, не появится ли причал? Знаешь, я тоже хочу на него ступить, чтобы узнать финал.

мы — солнечные блики, мы — брызги на воде,
поляны земляники в сезон седых дождей.
мы — созданные светом, мы — сотканные в снах,
вопросы без ответов на розовых губах.

мы мчимся через горы, мы мчимся сквозь моря,
мы — солнечные воры, но, проще говоря,
нам нужно только счастье и больше ничего.
мы глупые отчасти, и мир у наших ног.

и дальше будет лучше [поверь мне] день за днем,
нам предоставлен случай, и мы его живём.
нам отданы приливы, рассветы и луга,
мы верим в справедливость дождей и четверг…
… показать весь текст …

но что нам делать, сонным и больным,
тем самым, кто забыл друзей в беде?
мы, разогнав рукой табачный дым,
пытаемся друг друга разглядеть,
и понимаем, смысла больше нет
пытаться что-то строить из себя.
скользит по переломанной спине
промозглый дух сырого Октября,
вонзается куда-то под ребро,
в себя вбирая искорки тепла.
отныне согревает только ром,
и ноет окровавленный кулак,
которым мы пытались раздробить
спасительную клетку пустоты.
… показать весь текст …

когда ему было девять,
мать пела про великанов,
что жаждут горячей крови,
скрываясь в ущельях гор.
он помнит мерцанье свечки,
кипящую кровь в стаканах
и блики на чёрных стенах
от маминых жемчугов.

когда ему было десять,
впервые пришли кошмары
о диких безумных монстрах,
скрывающихся в ночи,
о бледных огромных тварях
… показать весь текст …

пусть тебе сегодня снится
Нотр-Дам, пронзенный светом,
твои тонкие ключицы
как хранилище души.
как же так могло случиться,
что я взял и стал поэтом,
наплевав на четкий принцип
«не умеешь — не пиши»?

средь паучьих лап собора,
не распятый, но навечно
обреченный стать опорой
для святыни Нотр-Дам,
я готов отринуть слово,
… показать весь текст …

Ноябрь приходит снова, чтоб мне заменить весну. Мы, кажется, с ним знакомы, да только не в этом суть. Ноябрь кидает листья, как россыпь златых монет. Я вижу размытость истин, ведущих меня к весне, и блеклая рябь на лужах скрывается в корке льда. Слова мои — горсть жемчужин, да некому их отдать: стучат где-то в горле гулко и светятся в темноте. Ноябрь по переулкам проносит штандарт смертей.
Весну не допустят в город, ведь в городе правлю я. По нашим простым законам положено расстрелять любую част…
… показать весь текст …

Смерть приходит с работы, ложится ко мне в постель. «Как всё прошло?» — по привычке роняю я. «А, да никак. Вот сижу на своём посте, и идиоты всё время сюда звонят! Кто-то орёт: «Забери меня, забери! Больше не выдержу, тяжко мне на земле! Ну же, прошу, ты кумир мой и фаворит! Я для тебя на предплечье набил скелет!» Я отклоняю, но сразу ещё звонок: «Это полиция, будьте добры сюда. Наш комиссар мертвеца в отдел приволок, и мы желаем скорее его отдать».

Я одеваюсь и в руки беру косу. Вновь в кабин…
… показать весь текст …

На ничейной земле разжигали костры
и молились забытым Богам
Чтобы первая песня идущей весны
разлилась по пустым берегам.
Заклинали весну на звериных костях,
ночевали в сплетениях троп
И пускали на ветер дымящийся стяг
погребальных весенних костров.
Рисовали на лицах углём и золой,
измельчали оленьи рога
И варили отвары под полной луной
в почерневших от сажи котлах
Говорили с туманом, живущим в Лесу
и крикливыми духами птиц
… показать весь текст …

Ты не полюбишь никого. Ну вот и правильно, мой друг, ведь мой обшарпанный фургон всю зиму просится на юг. Так почему бы нам с тобой не поглядеть на этот мир? Ты будешь смелый рулевой, а я — бессменный командир.
Машина вместо корабля в волнах из радиопомех. На нашем флаге — конопля and «positive vibration, yeah!» А под колесами — зима в февральской уличной грязи. Мы заявляем: «Едем в март!» И тратим деньги на бензин.
За поворотом тает лёд и зеленеет вечный лес, шумит водой прозрачный фьорд под хм…
… показать весь текст …

Мы сидели на пристани, пили ром, очень странная пара — пират и черт. Мы сидели, болтали, смеялись, но говорили же в общем-то ни о чём. Про Тортугу, Фраксинет, про Порт-Ройал, про пиастры, дублоны, про Новый свет. Я внимательно слушал, хотя искал в рюкзаке своем россыпь чужих монет. Он смеялся, но нервно сжимал клинок, жизнь такая — нигде не найдешь покой. Море тихо скулило — морской щенок — и лизало нам пятки своей волной.

Он устало вонзал в плоть причала блестящий нож, оставляя на досках неровный смолистый след. Я шепнул ему: «Может быть, ты возьмешь ненадолго меня к себе?»
Он взглянул на меня: «Из каких ты вообще морей? Заявился под вечер, и сразу плечом к плечу?» Я ответил: «Уж лучше не знать, поверь. Забери меня. Я хорошо плачу.»
Он опять рассмеялся. Я знаю, что был смешон. Сухопутный салага с деньгами и без мозгов.
Но пират и не думал, что рядом — всего лишь черт, повидавший за вечность с полсотни других миров.