Светлана Гольдман

Так падаешь на самое дно зимы,
и кажется, что зима в этот раз без дна.
О, как наивны осенью были мы,
О, как же много нам обещала она…
Её дары, как медные сундуки,
наполненные дублонами золотых
опавших листьев, выпавших из руки
рябиновых чёток, горечью клятв святых.
(Они благородны, как вызревшее вино,
которое Господь наливает сам,
чтоб было мягче падать туда, на дно
зимы, что в солнце вгрызается по часам.)
Так нас уносит по течению снов
февраль чернильный, вечный terrible enfant.
… показать весь текст …

Снегу навалом — Сибирь, Сибирь…
Вязнут машины и люди в нём.
Режь лимон и строгай имбирь,
Грейся чаем и коньяком.
Греция, Турция, Жаркий Мир —
Это из области фэнтези.
Доедай пахлаву и сыр,
И пойдём трын-траву косить.
Нам всё-равно, что другие врут,
Нам свои бы снести грехи.
Я не вру? Ты туда же, Брут.
Правда — это мои стихи.
Снег в Сибири лежит, лежит…
Небо повсюду над головой.
… показать весь текст …

…Мой таинственный Ангел, так легко приступающий черту Междумирья, и при этом умеющий сохранить такой трезвый и критичный взгляд на мир настоящий… Постоянно заставляющий меня гадать, сколько же миров и тайн скрывает за собой твоя ироничная улыбка… Знаешь. какую бы роль ты себе здесь не выбрал: Ангела ли Светлого — спасающего, или же Ангела Темного — карающего, или искушенного Жизнью Демиурга, режиссирующего весь этот спектакль… не важно. Для меня — Ты Ангел, и у меня всегда будет частичка света д…
… показать весь текст …

Ничто не навсегда. Я это знаю.
Кроме любви, что навсегда во мне.
Каёмочка такая голубая
на блюдечке. Да трещина на дне.

Никто не навсегда. Как это страшно.
До самой первобытной немоты.
Хочу к лицу прижать твою рубашку,
в которой снег сегодня чистил ты.

Пусть на нас у вечности времени просто нет, —
Что ей наши заблудшие и замёрзшие души, —
Хочешь, я тебе открою один секрет?
Никогда, ни о чём, никого, ни за что не слушай.

Слушай только сердца тревожный и рваный ритм,
Когда вместе с тобою идём по самому краю.
Когда вместе с тобою в эту игру играем-
Никогда, ни о чём не жалей. И вниз не смотри.

Помнишь, мы примерно четыреста лет назад
Повстречались, оба в тяжком немом бессилье?
Я одна под твоим плащом увидела крылья,
Ты один увидел небо в моих глазах.
… показать весь текст …

Не важно, солнце встало или село.
(Тоска под горло подошла, как жажда).
Там, за спиной, медвежьей шкурой север.
Мне юг не светит. Но уже не важно.
Любовь так высока и так огромна,
Что ничего вокруг не замечает.
Слова бессильны, просто пишешь скромно:
Ты где? Ты как? Я по тебе скучаю.
Нет даже сотой доли в этих строчках
Того, что возникает между нами,
Когда мы вместе. Просто знаю точно:
Нас накрывает с головой цунами.
Нас накрывает горная лавина.
Не надо нам спасателей, не надо!
… показать весь текст …

Милый мой, любый, скажи одно…
Лучше не говори.
Если бы можно красным вином
Кровь заменить внутри!
Мне бы к тебе на грудь припасть,
Слышишь, мой милый, любый?
Пусть бы твоя надо мною власть
В мёд превратила губы!
Любый мой, милый, слышу, — вдали
Мчит табун по степи.
Слышу, как сердце твоё болит.
Нет, меня не люби,
Если тебе так легче унять
Злую тоску и боль.
… показать весь текст …

У нас нет хлеба, у нас нет крова,
есть маленький чёрствый кусочек лета.
И рвётся мережкою ткань сюжета.
На нас браслеты, а не оковы.
Эклеры ли, хлеб ли — всё то же тесто:
меси, добавляя муку и воду.
А мы с тобой — из общего текста,
хотя есть трудности перевода.
В углу пылятся кисти и лира.
Заговори поцелуем губы.
Мы не герои войны и мира.
Мы просто люди. Мы просто любим.
Да, может, всё и не так уж страшно:
Амур — засахаренный барашек,
… показать весь текст …

Белеет парус. И белый-белый
жасмин летит на твою рубашку.
И на асфальте — сердечко мелом.
(Совсем косое, и подпись — «Маша»).
И ищет бури всё то, что в душах
от несвободы подспудно тлеет.
Какому бесу в ребре он нужен,
тот парус, что вдалеке белеет?

Ты помнишь ночи, те, в Ленинграде,
где в поддавки играли с судьбою?
Твой белый ворот в моей помаде,
я раскалённой твоей любовью
обожжена, как деколь и глина
… показать весь текст …