Анна Гольц

Хоть раз помолись обо мне как о пище, пока я еще в пути,
Смотрю из окна на таксистов и нищих, и сердце стучит внутри,
Пока я целую экран телефона, сжимаю с душой кольцо.
Молись за меня, и быть может, я вскоре увижу твое лицо.

Поспеши, город снова остыл.
И родители ждут, не тревожась.
Если вводят иголку под кожу,
То выбрасывают в кусты.
Если хочешь все время расти,
Не пытайся казаться моложе.

Поспеши, пока есть «я и ты»,
Пока улицы рады прохожим,
Пока дети мечтают в окошке
Повидать разводные мосты.
Поспеши, чтобы завтра найти
Путь туда, где хоронят не лежа.

Стихи догорают в печке, открыты все окна и двери,
Сын вышел с собакой к речке и тихо сопит Апрель.
Пусть Солнце его подлечит и добрые добрые звери
Покажут куда бесконечный их всех поведет тоннель.

Пусть Солнце ему даст имя, которого я не знала,
Пусть беды проходят мимо и слышится смеха залп,
И в этом лесу красивом звезда ему будет знаком,
И если исчезнут силы, чтобы громко меня позвал.

Здесь нет бирюзовых веток, свисающих надо лбами,
И птицы сидят по клеткам, и редко когда в руках.
Сын может хранить секреты и не шевелить губами,
Когда он поет куплет из кинофильма о трех Богах.
… показать весь текст …

Вот куда они, знать бы, сбегают из дому.
Я бы тоже выскребла в себе силы…
Люди могут терпеть или быть капризными,
О своих грехах говорить красиво.
Вот куда она сонная поднимается?
Так тихонько, чтобы не разбудить их.
А потом за дверью вовсю ругается,
Будто дело ее — политика.
И стоит одна, оперевшись на ногу.
Поправляет робко белье под курткой.
Что еще ей нужно помимо самого
Дорогого голоса в желтой трубке?
Что она молчит, когда он навязчиво
Говорит ей: «знаешь, я часто езжу».
… показать весь текст …

…Имя ее состояло из букв и знаков, редко когда просыпалась она в ночи. В доме четыре окна и одна собака: есть кого хоть чему-то, да научить. Любит мадам Москву и турецкий кофе, маркером чертит жизнь на полях газет. В памяти у нее только гордый профиль с маленькой проседью, старше на двадцать лет. Это о нем сочиняет весна легенды: мол, чистый призрак, без паспорта и кольца, с ним она смотрит в погребе телевизор, с ним она настоящая до конца. Нет ничего в доме кроме квадратных окон, бледных от ста…
… показать весь текст …

Ты покидаешь город сквозь слезы и грусть,
Видно в окно как «принцессы» стоят на трассе.
Все, что теряет со временем цвет и массу,
Не поменяет состав и начальный вкус.

Мы — чужаки. И планета нам — дом на время,
Стол для обеда и пища для всех гостей.
Самое сложное в доме — проснуться в семь,
Чтобы весь день бороться с недетской ленью.

Прыгнешь в трамвай, улыбаясь, сорвешь билет.
Вкус табака приземлится в тебе и с хрустом
Ляжет в том месте, где вечно тепло и пусто,
Только мерцает что-то на глубине.

Что может быть тише, чем это
утро в субботний сочельник?
Умей понять, ты навечно мертв,
если ты — ничейный.
Я встану в четыре и буду
первой на остановке.
А ты поспи, если вдруг проснешься, —
кефир с печеньем.

Ты представь, как автобус ушел и оставил тебя на трассе.
А вокруг мир: чужой и большой. Говорят, он слегка опасен.
Вероятно, что без следа не найти ни людей, ни дорогу…
И казалось бы, все не беда. Только денег в руке немного.
Ты бежишь, на себя не похож, пряча ноги в глубоких лужах.
И в скелет пробирается дрожь, и метель за спиною кружит.
Догорает как в доме свеча лампа в той телефонной будке.
И луна постарела на час. Значит, скоро замкнутся сутки.

Часы поворачиваются лицом,
И вслух говорят: Привет.
Залей себе чашечку с чабрецом,
А с перечной мятой мне.

Вот будет Крещение, гости придут толпой
Со всего села,
И станут по пьяни осматривать дом.
Ты лучше бы нас сняла.

В Москве полвосьмого, мне видно в окно
Как старушка несет свой хлам,
И две кошки бегут ей вослед, а потом
Рвут макруруса напополам.
… показать весь текст …

Вы же любите, доктор,
Родительскую кровать?
Когда ляжешь опять
Голодный, в кармане спички.
А на улице мокро…
И нет сил кого-то гнать
За бутылкой вина…
Это, черт побери, привычка!