Татьяна Георгиева

Расскажу, если хочешь. Без пауз, начистоту. Только ты не тревожься, срастается, не болит.
В нашу в гавань заходят высокие корабли, и у каждого первого солнечность на борту. Оттого и сентябрь распахнут, как лёгкий май, что рассыпался солнечный ветер в ладонях мачт. Тихо осень за кадром: «Довольно же вас щадить, завтра будет туманно, а после — придут дожди». Говорить о тебе тяжело. Но молчать — светло, словно утро цветущее в сердце моё вошло.
Этот свет не имеет отсчёта, не знает дна. Так зачем м…
… показать весь текст …

Я обманчиво долго тебя читала,
возвращаясь опять и опять к началу.
Я боялась дойти до финальной сцены,
где мы резко и странно не будем целым.
Станет взгляду отчаянно, сердцу — тесно,
небо вспыхнет, как жимолость или смальта.
И внезапно окажется город текстом, —
весь: от шпилей до трещинок на асфальте.
Парки — это абзацы, дома — заглавья,
а в проснувшихся улицах плещут строчки,
так по-мартовски снежны, сквозны, непрочны,
словно боязно им становиться явью.
Мне б с разбегу в них, мне бы вообще пропасть в них!..
Точно нет для меня горячей и ближе
… показать весь текст …

Мы для чего-то выбраны друг другом,
а, значит, суждено остаться здесь.
Пусть в прорези окна томится лес,
и дождь по подоконнику упруго
шлифует монотонность третий час.
Ты не молчи, пожалуйста, не надо.
Мы скоро будем в сердце снегопада,
поскольку время не жалеет нас,
и лето уместилось в четверть мига.
Но вот сейчас запоминай меня.
Представь, как мы однажды станем книгой
из мятных листьев, ветра и огня.
В ней будет много неба и зари,
и нежности, которой не утратить.
… показать весь текст …

Будет день, и сердце наполнится сентябрём,
как смолкнувший колокол ветром, зарёй и усталой радостью.
Это невыразимо,
но, кажется, мы воедино плетём
твоё безветрие,
мои вьюги,
сломы и шероховатости.

Ты заходишь в дом, и дверной проём
невесомо вспыхивает охрой, золотом и жемчужно-розовым.
Следом входит Осень. И мы втроём
в этом хрупком миге, остро на счастье помноженном.
Я хочу говорить с тобой о живом,
о самом тёплом и потайном,
… показать весь текст …

А давай мы придумаем шифр, или даже символ?
«Звездопад» или «лодка», в них слышится: ты живая.
Папа, если однажды во мне не достанет силы,
если жгучая тьма полоснёт заострённым краем,
то из двух этих слов назови мне одно, любое.
Протяни мне его невзначай, как простое чудо.
И я снова июньского утра вдохну и… буду.

Мне тебя бы обнять так, чтоб взять половину боли.
Но я только в словах и сильна, возведённых в рифму.
Всё, что есть у меня, — это полночь, тетрадь и грифель.
Ты совсем по-друго…
… показать весь текст …

Июньский полдень к солнцу вознесён и выложен лимонным полукругом.
Что станется, когда произнесём всё, что внутри хранили друг для друга?
Вот в куполе поющая лазурь старинных фресок, сопричастных чуду.
Глаза ребёнка цвета изумруда, миндаль цветущий, чующий грозу.
Что примем без оглядки и всерьёз? Нам верится, что мы непобедимы,
идущие сквозь медленные зимы, живущие подчас на грани слёз.
Что если…
Придуманы и завтра, и вчера? Мы в вечности. Она у ж е творится.
И город на закате в сотый раз рождает…
… показать весь текст …

Бег по острию

Я не помню, как оказался здесь,

как я вырос в насмешки, вину и спесь,

и теперь по мне причитай иль грезь,

я не буду светел.

Я люблю слушать дождь или соул-джаз

и умею быть искренним напоказ,
… показать весь текст …